— Было бы неплохо узнать имена или местонахождение этих ублюдков, — пробормотал Уайатт. Он раздобыл доску для сапсёрфинга и сидел на ней верхом в воде по пояс, в паре метров от Хита. Надеюсь, намазался солнцезащитным кремом — загара у него точно не было, а из одежды лишь крошечные бордшорты. — Сегодня я избил до полусмерти до обидного мало народу.

Я приподнял бровь.

— Ты единственный из нас, кому сегодня вообще удалось кого-то избить. Считай, повезло.

— Не совсем, — рассеянно пробормотал Эйден. — Хит чуть не расплавил Тигану мозги в лазарете.

Я оскалился Хиту.

— Молодец.

Он вяло отсалютовал, продолжая смотреть вдаль из-за тёмных очков.

Уайатт болезненно застонал.

— Твою мать. Эйвери в бикини разрушит мою грёбаную жизнь.

Эйден резко сел на полотенце. Джордж раздражённо завозился: внезапное движение нарушило его сон.

Василиск рванулся вперёд. Зрение обострилось, находя нашу цель.

Моя, — сказал зверь.

Чуть дальше моя Голубка вышла на пляж в окружении брата и стаи кошачьих из Отряда поддержки. На ней было спортивное лиловое бикини, открывавшее каждый изгиб длинного стройного тела. Верх ровно настолько дразнил видом идеальной груди, что клыки грозили удлиниться, а низ едва прикрывал округлые мышцы задницы. Светлые волосы оставались в заплетённой с утра косе, изящные ступни были босыми.

Я стиснул зубы, борясь с пульсирующей волной желания, которую почти обнажённое тело Эйвери пустило по венам, и с боевым кличем, вспыхнувшим при виде повязок на её торсе и руке.

— Блядь, — едва слышно произнёс Эйден. — Она пытается нас убить?

— Наверное, — ответил Уайатт. — Мы заслужили.

— Мне начинает надоедать твой пораженческий настрой, — пробормотал Хит. — Если бы Эйвери хотела нас убить, мы были бы мертвы. Не уверен, что когда-либо чувствовал более сильного зверя. Она могла бы потягаться с моим отцом.

Эйден испуганно вскинул взгляд на брата. — Серьёзно?

— Ага.

— Отец не должен узнать, — прорычал Эйден.

Хит сжал пустые кулаки.

— Думаешь, я не знаю? Одной внешности её зверицы достаточно, чтобы навлечь опасность, а добавь сюда леденящую яйца мощь — и получишь худший кошмар отца.

Эйвери расстелила полотенце на большом камне и осторожно села. К ней присоединился Броди, и они весело заговорили. Василиск не возражал: рысь питала к нашей Голубке лишь братскую привязанность.

— По-моему, вы упускаете светлую сторону, — сказал я. — Наша пара благословлена огромной силой, которая необходима, чтобы защитить себя в этом опасном мире. Не говоря уже о том, что её благословили нами — четырьмя жестокими чудовищами, готовыми следовать за ней до края земли. Доверьтесь мудрости нашего божества.

Хит согласно заворчал.

— А я сказал ей, что мы, блядь, никуда не денемся, как бы яростно она с нами ни боролась.

— Наверняка прошло отлично, — пробормотал Уайатт.

— Ещё бы.

Я откинулся на локти; обострённый взгляд зверя ни на миг не покидал Эйвери. Конечно, с начала лагеря нас преследовали неудачи, но это был лишь первый день.

Под отчаянием всё же таилось маленькое зёрнышко надежды: до того, как наш непродуманный план всё разрушил, Эйвери уже начинала влюбляться в нас. Она призналась в этом мне и Эйдену. Мне до сих пор снилось, как она смягчилась в моих руках, когда я взял желаемое и поцеловал её в коридоре колледжа; а воспоминания о том, как она забылась с Уайаттом во время их встречи в прачечной, нельзя было выжечь из моего мозга даже паяльной лампой.

Но прежние чувства лишь усиливали причинённую нами боль. Сердце моей драгоценной Голубки было разбито, и теперь осколками она срезала плоть с наших шкур — порез за сокрушительным порезом.

— И вот они, — прорычал Хит. — Кружат вокруг неё, словно грёбаные похотливые акулы.

Келлан Кримсон и остальные члены его квада прошагали по пляжу, выставив напоказ крупные торсы и загорелую кожу. Каждый как бы невзначай прошёл мимо камня Эйвери, расточая моей паре улыбки и приветствия.

Хэнк и Ари расстелили полотенца на песке метрах в трёх от Эйвери, а затем побежали нырять в озеро. Тиган, который, похоже, оправился после атаки Хита на его мозг, положил ладонь на камень рядом с гладким обнажённым бедром Эйвери и наклонился ближе. По губам я читать не умел, но на его лице застыло серьёзное, обеспокоенное выражение Альфы, который проверяет, всё ли хорошо с дорогим ему человеком.

Эйвери улыбнулась ему тепло и вежливо, но без любопытства или тлеющего жара, с которым прежде смотрела на меня и каждого из моих братьев.

И всё же.

Из груди Хита вырвался рык. Он вскочил на ноги прямо в воде.

— Не делай этого, — раздражённо сказал Эйден. — Хит, я серьёзно. Станет только хуже.

Хит с побеждённым стоном снова рухнул в кресло.

Наконец Тиган ушёл, когда Иэн хитростью забрался на камень Эйвери и занял всё свободное место, которое требовалось Тигану, чтобы подобраться так близко к моей Голубке.

Остался Келлан.