Если я брошу вызов Холдену и добьюсь опеки над сестрой, то смогу остановить нежеланную связь с квадом малолетних мудаков — в лучшем случае бесчувственных бабников, в худшем опасных насильников.

Месяц мучительных размышлений и тоски по паре помог взглянуть на всё иначе. Сразу после той ночи в лесу я отчаянно хотел выложить ей всю правду, заставить увидеть, что у нашего поступка была причина, но теперь понимал: нельзя.

Эйвери лишь однажды встречала Клару, но уже совершила героический поступок, спасая её от беды. Я хотел, чтобы Эйвери связалась с моим квадом, потому что простила нас. Потому что хотела нас. Потому что в глубине души понимала, насколько идеально мы все подходим друг другу.

Потому что любила нас.

Я не хотел, чтобы она неохотно связалась с нами лишь ради спасения Клары. И не хотел, чтобы она думала, будто за нашей одержимой потребностью сделать её своей стоит что-то, кроме чистого, ничем не разбавленного желания обладать девушкой, в которую мы все влюбились задолго до того, как узнали: она наша Предназначенная.

Поэтому, как бы сильно мне ни хотелось стоять здесь, смотреть ей в глаза и умолять о прощении, потому что мы сделали то, что считали необходимым для спасения моей сестры, — ведь это могло, хотя бы могло, дать Эйвери причину смотреть на меня иначе, чем с недоверием, презрением или болью…

Я этого не сделаю.

— Ни о чём, что должно тебя беспокоить, — ответил я и приблизился. Она напряглась, но потребность утешить пару оказалась сильнее. Я обхватил ладонью её щёку — мягкую и тёплую. — Рад, что ты в порядке, Убийца. Я позволил бы Уайатту убить Брейдена Дэвидсона, если бы не боялся, что нас выгонят. Знаю, ты злишься, но мы тебя никогда не оставим. Ты наша пара, и мы будем о тебе заботиться.

Она оттолкнула мою руку. — Если бы защита колледжа не дала брешь, в следующем семестре мне пришлось бы смотреть, как вы носитесь с грёбаной Фиби или другой скрытой принцессой, которую выбрали для связи, потому что решили накачать себя силой. Уходи, Хит.

Волк опасно заворчал в моей груди. Я наклонился почти вплотную к её лицу.

— Ты знаешь не всё, Убийца, — тихо прорычал я. — Возможно, ты права, но мне было бы ещё больнее, чем тебе, — я, блядь, обещаю.

Её тигрица набросилась на меня, но волк устоял, упиваясь болью. Наша пара была бурей, настолько грёбано могущественной силой, что мне хотелось плакать, кричать и трахать её, пока мы оба не лишимся способности ходить и говорить.

— Так, — объявил доктор Ли, быстро входя через двери. — Хит, отойди от моей пациентки и убирайся из лазарета. Эйвери, можешь идти, но до завтрашнего утра тебе положен отдых.

Мы оба уступили. Я поцеловал её в лоб и вышел из комнаты прежде, чем она успела наказать меня ещё и за это.

ГЛАВА 12

ЭЛАЙДЖА

Я завершил очередной безрезультатный телефонный разговор и отправился искать членов своего квада. Джордж скользил рядом, изо всех сил излучая умиротворённое довольство. Он предпочёл бы находиться с моей Голубкой — и я прекрасно его понимал, — однако был благодарен за готовность всё же делить время между нами.

Мы нашли Хита, Уайатта и Эйдена среди нескольких десятков обитателей лагеря, которые загорали на каменистом песке небольшого пляжа у северного берега озера. До ужина нам выделили пару часов свободного времени, и озеро явно пользовалось популярностью.

— Есть новости? — спросил Хит. Он раздобыл в кладовой пляжное кресло и поставил его по щиколотку в воде. Его золотистому загару не было равных на этом озере, но тёмные очки почти не скрывали мрачного настроения. Даже вытатуированная на груди волчья голова выглядела сердитой. — Было бы замечательно, если бы сегодня хоть что-нибудь пошло как надо.

— К сожалению, нет. — Я сбросил обувь, стянул футболку и плюхнулся на свободное пляжное полотенце рядом с Эйденом. Джордж свернулся у его ног в сверкающую лиловую кучу. — Люди дяди Горацио один за другим заходят в тупик с этой чепухой про «Лунное наследие».

— Наверное, потому что они привыкли расследовать деятельность компаний, которые совершают заурядные финансовые преступления, — сказал Эйден, не обращая внимания на то, как Джордж дружелюбно обнюхивает его ногу. Он лежал на полотенце и смотрел в небо, словно надеялся, что оно подскажет решение наших проблем, если подождать достаточно долго. На нём были тёмно-синие плавательные шорты, а загар почти — но не совсем — не уступал загару брата. — Что бы ни связывало таинственных Праймов и целенаправленное нападение на твою мать, ничего обычного в этом нет. Мы на пороге чего-то мрачного и зловещего. Я это чувствую.

Он был прав. Я тоже чувствовал.

У зверя потекли слюнки при мысли о крови.