— Именно так, — угрожающе прошептал я. — Ты силён, но тебе не тягаться с моим волком, который последние десять лет держал в узде василиска. Ещё раз встанешь между мной и Эйвери — я оторву тебе грёбаную голову.

Он свирепо смотрел на меня, по рукам и ногам призрачно проступила коричневая шерсть. Тиган сопротивлялся; секунды тянулись, а потом из носа потекла кровь.

Дерьмо. Это было опасно, ему следовало уступить, но Тиган, видимо, оказался упрямым мудаком, который скорее рухнет без сознания, чем подчинится мне.

— Проклятье, — сказал доктор Ли, лишь слегка встревоженный. — Аиша, принеси марлю. Хит, немедленно отпусти его, иначе я до конца лета запрещу тебе появляться в моём лазарете. Будешь сам зашивать свои раны.

Я подчинился. Тиган судорожно вдохнул, но быстро пришёл в себя: волк отступил, а спина снова выпрямилась, как шомпол.

Аиша поспешила к нему с марлей, но Тиган хмыкнул и отмахнулся. Вытер кровь с носа краем футболки, нарочито продемонстрировав Эйвери пресс.

— Я в порядке. Пора возвращаться к кваду. Эйвери, ты ведь придёшь к озеру на свободное время?

Она слабо улыбнулась.

— Да, хотя эти повязки наверняка нельзя мочить. — Посмотрела на доктора Ли, и улыбка стала ярче. — Верно, док?

— Верно, — ответил доктор Ли, тепло улыбнувшись в ответ. — Благодаря исцеляющему заклинанию, которое наша замечательная студентка-медик Аиша наложила на твои раны, к завтрашнему утру они должны закрыться, но до тех пор не снимай и не мочи повязки, пожалуйста.

— Займу тебе место на пляже, — сказал Тиган.

— Хрен ты это сделаешь, — отрезал я.

— Отлично, — ответила Эйвери, демонстративно на меня не глядя.

Тиган развернулся и с невозмутимым видом вышел через сломанные двери. Аиша занялась тележкой с медицинскими принадлежностями, а затем выкатила её следом за ним.

Доктор Ли поднялся с табурета. — Я закончу твою карту, — сказал он Эйвери. — Вернусь ровно через три минуты. — Направляясь к дверям, он покосился на меня. — Больше ничего не ломайте в моём лазарете, мистер Блэквелл.

— Простите, док.

Он покачал головой, хотя, возможно, просто пытался скрыть усмешку.

Неважно. Наконец-то мы одни.

Я двинулся к паре крадущейся походкой хищника.

Она следила за мной, и во взгляде горел вызов.

— Ты в порядке, Убийца? — мягко спросил я, остановившись в тридцати сантиметрах от койки. До боли хотелось прикоснуться, но каким-то чудом я сдержался. — Ничего серьёзного или только поверхностные раны?

— Поверхностные, — жёстко ответила она. — Я понимаю, что именно ты меня предупредил, так что спасибо. Если бы булава попала в центр тела, всё было бы намного хуже.

Я с трудом сглотнул.

— Знаю. Я бы сказал, что никогда в жизни так не боялся, но это неправда, верно? Ты едва не погибла в лесу возле колледжа, и виноват был я.

— Думаю, эту вину ты с кем-то делишь. — Она встряхнула рукой и осторожно повела раненым плечом. — Все четверо велели мне проваливать. Даже Уайатт, хотя был медведем.

— Всё было не так, — прорычал я. — Мы думали… Блядь, ты ведь знаешь, что мы думали, Эйвери.

Она вздохнула; усталость отяжелила прекрасное лицо. — Меня жутко бесит, что ты здесь, Хит. Теперь тебе не всё равно лишь потому, что зверь заставляет. Помнишь, как я получила сотрясение во время боя на арене, а тебе было насрать?

— Мне не было насрать, — огрызнулся я. — Я пробил грёбаную стену мужской раздевалки.

Её светлая бровь слегка приподнялась.

— Но ты хотел, чтобы я думала, будто тебе насрать, верно?

Стыд скрутил внутренности. — Да.

— Тогда скажи честно, Хит. — Она выпрямилась, глаза пылали, словно сердцевина огня. — Ты не хотел центральную связь с душой зверя, потому что считал её ущербной. Более слабой. Тебе нужны были гарантии силы, стабильности и плодовитости. Теперь ты точно знаешь: связь со мной означает связь с душой зверя. Что в сущности изменилось?

— Изменилось всё, Эйвери, — прохрипел я в отчаянии. — Ты наша Предназначенная. Идеальная пара, которую выбрала для нас Луна. Наше божество. Источник каждой капли магии перевёртышей. Я не верю, что наша связь может оказаться чем-то иным, кроме сильнейшего и самого совершенного союза на планете, но даже если ошибаюсь, мне больше просто насрать.

Последние слова я уже прокричал, и она молча уставилась на меня.

— Я больше не отниму тебя у них, — прошептал я. — Если я ошибаюсь, это может меня убить, но я больше не попрошу брата и лучших друзей пожертвовать собой ради меня.

Она нахмурилась.

— Может убить? О чём ты говоришь?

Эйвери знала о планах моих родителей насчёт связи Клары — в конце концов, в прошлом семестре она проткнула одного из кандидатов на свидании, — но не знала, насколько всё обострилось. Не знала ни о сделке с мелкими ублюдками Нельсонами, ни о моём плане бросить вызов отцу до семнадцатилетия Клары — крайнего срока, который всё ещё дамокловым мечом висел над нами.