Воспользовавшись приёмом Эйвери, я взлетел рейфу на спину и вонзил меч прямо в позвоночник. Тварь завизжала, забилась и сбросила меня. Я ловко приземлился на ноги, а Уайатт снова врезался в чудовище и повалил его. Я рванулся вперёд, выдернул саблю из тела рейфа, обхватил рукоять обеими руками и жестоким рубящим ударом отсёк голову.

Лунное благословение Эйдена не подвело. Отвратительная серая плоть зашипела, рейф начал таять густой серой жижей, оставляя после себя мерзкую вонь.

Уайатт обратился человеком, и я бросил ему шорты из маленького рюкзака за спиной. Мы находились среди людей, поэтому подготовились и решили осторожнее относиться к публичной наготе.

Я вытер клинок о джинсы, убрал в ножны и стащил футболку, насквозь пропитанную потрохами рейфа.

Едва я запихнул её в рюкзак, из-за деревьев неторопливо вышли Эйвери и Кайто.

На её отца, снова человека и, как Уайатт, одетого лишь в тесные чёрные шорты, я взглянул мельком. Ростом примерно с Эйвери, он обладал сухим мускулистым телосложением, характерным для большинства кошек. Грудь покрывали потроха рейфа, как и клинок катаны.

Несколько долгих мгновений я осматривал Предназначенную от прекрасной макушки до безупречных, уверен, пальцев внутри ботинок на толстой подошве. Похоже, её задели когти: на майке красовались три одинаковых разреза, сквозь которые меня дразнил подтянутый живот. Ни крови не видно, ни запаха. Бледную шею пачкали полосы рейфовой жижи, а с единственного меча капали те же серые потроха. Вероятно, Эйвери обезглавила второго медведя, после того как Кайто его измотал.

Из груди вырвался собственнический рык.

Эйвери замерла и нахмурилась, глядя на место боя. Чего бы я только не отдал, чтобы моё появление вызывало у Предназначенной хоть что-нибудь, кроме недовольства.

Тёмные брови Кайто взлетели вверх, но он быстро вернул лицу выражение лёгкого интереса.

— Вижу, вы прикончили близнеца, — сказал он, осматривая остатки рейфа. — Спасибо за помощь.

Эйвери стряхнула жижу с меча и с раздражённым вздохом убрала его в ножны за спиной.

— Мы бы сами справились, Кай.

Я рискнул приблизиться на шаг. — Убийца, ты ранена?

Она поморщилась, и мой желудок провалился в ещё более глубокий круг ада.

— Тебя это больше не касается, Хит.

— Эйвери…

Где-то за пределами кладбища раздался пронзительный свист. Кай ответил двумя короткими.

Через несколько секунд к нам выбежал отец Эйвери — Альфа. На нём тоже были только шорты, значит, сегодня он успел обратиться. Следом появились Иэн, Эйден, Элайджа и папа Эйвери-лис Джозеф — все в одежде и забрызганы серыми потрохами.

— О, смотрите-ка, — усмехнулся Иэн, присоединяясь к нам у могил. — Вся компания в сборе. Эйвс, с тебя пятьдесят баксов. Я знал, что они ни за что не дождутся сборов и снова полезут в твою жизнь.

Эйден и Элайджа впитывали взглядом Эйвери, словно умирающие в пустыне люди, доползшие до оазиса. Она вскинула подбородок, электрически-синие глаза вспыхнули, когда она сердито встретила их внимание.

Элайджа проморгался, загоняя зверя внутрь, и едва заметно улыбнулся. Лицо брата выглядело так, как я чувствовал себя внутри: полностью, мать его, разбитым.

Рэнд неловко прочистил горло.

— Что ж, мы благодарны за помощь. В восточном секторе пришлось уничтожить целую дюжину стаевиков и трёх Потрошителей, так что лишние клинки пригодились. Самая активная ночь в этом году. — Он встретил мой взгляд и обрушил на него всю власть волка. — Но теперь вам, мальчики, лучше ехать домой.

Уайатт резко выдохнул и хрустнул шеей. Его медведь не хотел уходить от Предназначенной.

— Скоро поедем, — ответил я. — Если только нам дадут пять минут поговорить с Эйвери…

Иэн фыркнул. — Ага, размечтался.

— Это решать Эйвери, — сказал Кайто, лениво крутя катану, — и больше никому.

Эйден по-прежнему не отрывал взгляда от нашей девушки; вокруг радужек теплилось бирюзовое сияние.

— Эйвери, можно мы просто…

Эйвери подняла ладонь и посмотрела на Рэнда.

— Дайте мне тридцать секунд, пожалуйста.

Он кивнул.

— Идёмте, — сказал остальным и указал на тропинку, ведущую к дороге. — Тебя это тоже касается, Иэн.

— Но…

Джозеф ухватил его за ворот футболки и утащил.

Когда остальные ушли, Эйвери скрестила руки и снова недовольно нас оглядела.

А потом спустила зверицу с цепи.

Присутствие тигрицы обрушилось в пространство между нами цунами чистой силы. Я подавил вздох, когда властная Прайм навалилась на волка.

Как, мать её, Эйвери скрывала это от нас весь прошлый семестр?

Волк поднялся к поверхности и зарычал от одобрения, выдерживая натиск.

Элайджа радостно рассмеялся. В других обстоятельствах его зверь захватил бы власть и бросился убивать. Даже мой отец не рискнул бы на такое.

— Да, чёрт возьми, Дикая кошечка, — низко прорычал Уайатт. Медведь сильно на него давил. — Покажи мне коготки.

— Заткнись. — Она рявкнула, и все мы выпрямились. — Что бы это ни было… — Эйвери указала на четверых. — …сейчас этому конец. Мы не партнёры. В лучшем случае — однокурсники и товарищи по команде Стражей. На сборах так и будем себя вести.