Но тигрица… Даже в окружении пар она не находила покоя.

Ещё одна остановка, — сказала я ей. — И тогда мы будем в полном составе.

 

ГЛАВА 39

ЭЙВЕРИ

 

После ужина Элайджа и Эйден пообещали проводить Иэна до хижины. Иэн запротестовал, и я недвусмысленно объяснила, что вид пронзившего его насквозь рейфа будет преследовать меня в кошмарах долгие годы, поэтому самое меньшее, что он может сделать ради моего спокойствия, — буквально всё, о чём я его попрошу.

После этого он заткнулся.

Получив по поцелую на ночь от ягуара и василиска, я вместе с Хитом отправилась в лазарет. Две медсестры за стойкой даже не подняли головы, когда мы вошли. За последние сутки Хит наверняка бывал здесь бессчётное количество раз, и меня нисколько не удивляло, что он решил: правила для посетителей на него не распространяются.

Мы протиснулись через металлические двери в процедурный зал. Сколько бы раз за лето я здесь ни бывала, флуоресцентный свет и стерильная белизна помещения неизменно били по глазам. Сегодня здесь было оживлённее, чем когда-либо.

Почти в каждом отсеке стояла кровать, отделённая от соседней бледно-голубыми занавесками, и почти на каждой лежал пациент.

Прошлая ночь серьёзно потрепала нас всех.

Аиша и несколько незнакомых мне медиков порхали по залу, ухаживая за пациентами. Было тихо: лишь спокойные деловитые голоса медиков и редкие сигналы приборов.

Хит сжал мою руку.

— Сюда.

Он отвёл меня к кровати в дальнем конце длинного зала, затем отдёрнул занавеску, открывая Уайатта.

Тот крепко спал, а целая путаница проводов соединяла его с капельницей и несколькими мониторами.

Я подавила всхлип. Мой бедный отважный медведь.

— Эй, — мягко сказал Хит, потирая мою спину. — Почувствуй его. С ним всё будет хорошо, детка. Обещаю.

Я подошла к кровати и положила ладонь ему на лоб. Он был тёплым, щёки сохраняли здоровый цвет. Дыхание — глубокое и ровное, медведь излучал тихую силу и при моём прикосновении вспыхнул особенно ярко.

— Я всё ещё злюсь на тебя, Гейл, — прошептала я. — Но прощу, если проснёшься и покажешь мне эту самодовольную сексуальную ухмылку.

Он пошевелился и пробормотал что-то неразборчивое.

Давай, Уайатт. Пожалуйста.

Из-за занавески показался доктор Ли с планшетом в руке.

— А, здравствуй, Эйвери. Я так рад видеть тебя на ногах.

Мне удалось улыбнуться. — Да, ещё раз спасибо, что лечили меня в… нестандартных обстоятельствах.

Он махнул рукой.

— Не стоит. Это моя работа. А ещё получился прекрасный материал для изучения того, как наши тела и звери способны исцеляться при физическом контакте с парами, благословенными Луной. Ты очень редкая, как тебе известно.

— Верно. — Я погладила шелковистые каштановые волосы Уайатта. — Он станет исцеляться быстрее, если я останусь?

— Полагаю, что да, — ответил он. — Но опасность уже совершенно точно миновала, Эйвери. Не хочу, чтобы ты волновалась. Рана хорошо заживает, энергия медведя здорова. Завтра я должен суметь его выписать.

Я шмыгнула носом и потёрла глаза.

— Хорошо.

Доктор Ли проверил мониторы Уайатта и сделал пометки на планшете. Бросил на меня сочувственный взгляд, затем опустил простыню, обнажая голый торс Уайатта и пояс шорт. Снял большую повязку, открывая сердитый красный шрам, деливший живот надвое.

Воспоминания об Уайатте в ручье обрушились на меня. Я отогнала их. Они навсегда останутся отметиной на душе, но ради своего медведя я должна быть сильной.

— Всё хорошо, — успокаивающе произнёс доктор Ли, возвращая повязку на рану Уайатта. — Он герой нашего сообщества, как и ты, Эйвери. Ты, твои пары и каждый в этом лагере. Я просто счастлив внести свой вклад.

— Спасибо, док, — тихо сказала я.

Он подмигнул и выскользнул из отсека Уайатта, по пути хлопнув Хита по плечу.

Я осторожно пробралась под трубкой капельницы, соединённой с рукой Уайатта, затем скользнула в кровать, обняла его всем телом и бережно положила голову на грудь.

Хит поцеловал меня в волосы.

— Вернусь утром, Убийца. Спи крепко.

— Ты тоже, — прошептала я. — Я тебя люблю.

Его улыбка была ослепительно прекрасной.

— Я тоже тебя люблю. Так, блядь, сильно.

Он ушёл, а я устроилась поудобнее и с наслаждением слушала ровное, успокаивающее биение сердца Уайатта. Через некоторое время сотрудники приглушили свет, и я погрузилась в сон.

 

Некоторое время спустя меня разбудил тихий сексуальный стон.

— Блядь, — прохрипел Уайатт. — Это лучший сон в мире.

Я крепче вцепилась в него, внезапно испугавшись, что он ускользнёт.

— Это не сон, — прошептала я. — Я здесь. Я рядом с тобой.

Он снова простонал и переместил нас на кровати так, что я устроилась в изгибе его руки, а наши носы почти соприкасались. Изумрудные глаза блестели, вокруг пульсировала надёжная аура медведя.