Двери открылись. С водительского места вышел Келлан, за ним из салона выбрались остальные члены его квада.

С пассажирского места вышел незнакомый мне пожилой мужчина. Его волосы были длинными — не такими, как у моего отца или Келлана, но до плеч, — и белыми, с редкими полосами былого золотистого оттенка. Он был в хорошей форме и выглядел лет на шестьдесят, но почти наверняка являлся перевёртышем, а значит, скорее всего, приближался к восьмидесяти.

Как и мы, квад Келлана был одет в футболки и джинсы обычных гражданских, которыми мы наконец получили право стать, однако пожилой мужчина носил брюки, безупречно отглаженную рубашку и блестящие чёрные туфли. Келлан и остальные пристроились за ним, когда он направился к нам, а его янтарные глаза с алчным интересом изучали Эйвери.

В одно мгновение моё недоумение сменилось жаждой убийства.

Этот грёбаный ублюдок-гриффон.

Остальные тоже всё заметили, и мы окружили пару. Эйвери спокойно наблюдала за приближающейся группой, однако тигрица уже проснулась и была готова убивать при малейшей провокации.

Наши звери ответили тем же. Я не знал, что задумал Келлан, но сейчас он вёл свой квад и пожилого перевёртыша прямиком на активное минное поле.

— Добрый день, — с приветливой улыбкой произнёс пожилой мужчина. Он примирительно поднял руки. — Ну-ну, не нужно насилия, которое, как я чувствую, назревает в весьма впечатляющих зверях этой группы. Я прекрасно понимаю вашу настороженность, но заверяю: я не желаю вам зла, как не желают его ни мой внук, ни его квад.

А. Так это Джеремайя Кримсон.

Дед Келлана. Бывший член Совета. Срок его полномочий закончился за несколько лет до того, как туда вошли мои отцы. Как и Келлан, он был гриффоном — стареющим гриффоном, десятилетия назад отошедшим от общественной жизни.

— И какова именно цель этого визита? — спросил Хит. Его волк не умерил пыл, а значит, и мы не собирались.

— Ах, ну… — Джеремайя снова сосредоточился на Эйвери. — На самом деле я пришёл поговорить с мисс Бакстер. Должен признаться, дорогая, я несколько разочарован, обнаружив вас в обществе сыновей Холдена Блэквелла и их квада.

— Могу заверить, сыновья Холдена Блэквелла каждое утро разочаровываются, обнаружив, что всё ещё приходятся ему родственниками, — ответила Эйвери сухим, как пустыня, голосом.

Истинная правда. Как оказалось, мой отец был чудовищем, всю глубину кошмара которого мы с Хитом ещё даже не начали осознавать.

Джеремайя вскинул белую бровь. — Вот как? Что ж, возможно, они более многообещающие молодые люди, чем я думал.

— Ближе к делу, — прорычал Хит.

— Да, конечно. — Джеремайя одарил Эйвери восторженной улыбкой. — Меня зовут Джеремайя Кримсон. Я дед Келлана, а вы, дорогая моя, если выражаться сдержанно, настоящее сокровище нашего народа. Как только внук рассказал мне о вашем звере, я просто обязан был с вами встретиться.

Эйвери свирепо посмотрела на Келлана через плечо его деда, и у него хотя бы хватило толики порядочности принять виноватый вид. Впрочем, это ничего не меняло: всё лето он смотрел на Эйвери точно так же, как теперь его дед, а известие о тигрице лишь усугубило ситуацию.

— Прости, — сказал он ей. — Обещаю, твоя тайна в безопасности с моим дедом, Эйвери. Он на твоей стороне.

— Нет, — произнесла она тем тихим спокойным голосом, который предвещал опасность. — Подозреваю, твой дед на твоей стороне, Келлан.

Он поморщился.

— Уверяю, мы все на одной стороне, — гладко произнёс Джеремайя. — Итак, Эйвери, позвольте спросить: много ли вы знаете о легенде Белой Тигрицы?

— Ту же чушь, которой учат всех остальных, — ответила она.

Джеремайя усмехнулся.

— В самом деле? Тогда откуда вы знаете, что это чушь?

— Потому что она не предавала свой народ, не погибла и не была бесплодной, — выплюнула Эйвери. — По крайней мере, такую историю передают в моей семье. Она продолжила жить со связанными парами и родила детей, одним из потомков которых, по всей вероятности, являюсь я.

Мне стоило огромных усилий не показать удивления. Всё лето мы лишь пытались преодолеть разделявшую нас с парой пропасть, и теперь, когда наконец оказались вместе, нам ещё столько предстояло о ней узнать.

Джеремайя снисходительно улыбнулся.

— Именно. Но в этой истории гораздо больше, дорогая. Потому я и здесь. Я принадлежу к группе… скажем так, исследователей, которые стараются раскрыть и сохранить правду о наших предках и событиях времён Первых Стражей. Как вам известно, именно рассказы об этих событиях во многом сформировали современное общество.

— Что ещё за группа исследователей? — спросил я. Никогда о такой не слышал, хотя одной Луне известно, как отчаянно я изучал именно этот вопрос за месяц до начала лагеря.

Он пожал плечами.

— Названия у нас, по сути, нет. Нас объединяют лишь жажда знаний и… — он снова пристально посмотрел на Эйвери, — желание исправить несправедливость, причинённую женщинам нашего народа.