Его ухмылка лишь стала шире. Эйвери уже должна была понять, что таким поведением добьётся от Уайатта только стояка.

Он осторожно поставил сундук рядом со спортивными сумками, которые я уже вынес из её хижины и выстроил вдоль тропинки. Скоро должны были приехать Хит и Элайджа на внедорожнике Хита, чтобы мы втиснули её багаж к своему.

За завтраком пришлось долго торговаться с Иэном, но в конце концов он согласился «позволить» нам отвезти Эйвери домой, прежде чем мы вернёмся в поместье Гейлов. Мы согласились «позволить» ей провести с семьёй целых сорок восемь часов, а потом снова нагрянуть в гости. Даже от мысли о столь долгой разлуке с парой Хит едва не заработал аневризму.

Готов был поставить весь свой трастовый фонд на то, что он уже нашёл для нас жильё в её районе на несколько недель до начала занятий.

Эйвери с улыбкой наблюдала за нашей перепалкой, одной рукой ела вафлю, а другой сжимала бедро Уайатта, пока тот расправлялся с тремя тарелками панкейков.

Ночь сна с парой в объятиях явно пошла этому медведю на пользу.

Мне не терпелось дождаться своей очереди.

Ягуар ощетинился. Скоро.

— О, только посмотрите, кто явился, — сухо сказал Уайатт, когда Джордж выполз из кустов. — Слышал, пока я спал, ты терроризировал лазарет.

Джордж зашипел на Уайатта, а затем с удобством устроился на одной из сумок.

Эйвери ласково заворковала и почесала его под подбородком. — Хороший мальчик. Спасибо, что не давал моему брату распускаться.

Я подошёл и притянул её к боку. — Он попытается тайком забраться в твой багаж.

— Знаю. Он далеко не так незаметен, как ему кажется.

Уайатт вынес из хижины последние вещи Эйвери: мечи в портупее и рюкзак. Положил рюкзак на сундук, а затем поднял клинки.

— Куда их, Дикая кошечка?

Она повернулась к нему спиной.

— Пока надену.

Он лукаво мне ухмыльнулся и медленно надел на неё портупею, проведя ремни по плечам, обнажённым под тонкой крошечной майкой. Когда Эйвери продела руки, он скользнул ладонями вниз по её рукам, по рёбрам и остановился на бёдрах. Наклонился, поцеловал плечо и двинулся губами вдоль шеи.

Она прикусила губу, выгнулась ему навстречу и счастливо вздохнула, пока он трудился.

Несколько мгновений я просто наслаждался нашей новой, невероятной нормальностью.

А потом решил ковать железо, пока оно было раскалено добела.

Я схватил Эйвери за лицо и крепко поцеловал. Она застонала мне в рот, пока мы с Уайаттом прижимали её между собой. Эйвери извивалась в наших руках, и её тихие стоны высосали из моего мозга всю кровь, направив прямиком в член. Связные мысли исчезли. Осталась лишь одна: я не мог дождаться, когда буду делать то же самое следующие сто лет нашей долгой жизни перевёртышей.

Она судорожно вдохнула, когда я с любовью накрыл ладонями её сиськи. — Нельзя… Кто угодно может пройти мимо…

Воздух прорезал автомобильный гудок.

Я прижал Эйвери к груди и свирепо посмотрел на чёрный внедорожник, только что остановившийся перед хижиной.

Хит одарил меня невозмутимым взглядом с водительского места.

— Серьёзно? Прямо здесь, где все могут видеть и чуять, чем вы занимаетесь?

Элайджа перегнулся через консоль и игриво вскинул брови.

— Голубка, хорошо проводишь время?

— Вообще-то хорошо. — Она поцеловала меня в щёку, сжала руку Уайатта и высвободилась из наших объятий. Ухмыляясь, пересекла лужайку и подошла к окну Хита.

Эйвери опёрлась на раму и что-то ему сказала. Суровая альфийская маска исчезла, и он уставился на нашу девушку влюблёнными глазами. Они перекинулись ещё несколькими словами, после чего он зарычал, втянул её голову в салон и принялся целовать. Элайджа расхохотался на пассажирском сиденье.

— Вот это жизнь, — сказал Уайатт, встав рядом со мной. — Представь, что будет, когда мы действительно свяжемся с ней.

— Почти боюсь представлять. Вдруг проснусь и окажется, что всё это было сном.

Сном, который прежде казался именно сном. Я причинил боль своей паре. Смотрел в её великолепные глаза, пока она стояла передо мной — прекраснее, чем я вообще мог вообразить женщину, — и сказал, что она никто. Отверг её в лесу, полном рейфов, и едва не погубил.

Я не заслуживал этой новой жизни, но всё равно буду цепляться за неё, пока пальцы не сотрутся в кровь.

Когда Хит наконец отпустил Эйвери, мы принялись грузить её вещи в машину. Точнее, трое из нас. Эйвери запретила Уайатту что-либо поднимать. Он лишь улыбнулся и предложил ей попытаться его остановить. И она остановила — предложила прижать себя к машине и засунуть язык ей в горло.

Мы с Хитом спорили, как лучше разместить сумки и при этом оставить место для пяти высоких перевёртышей и змеи, когда к хижине медленно подъехал огромный белый «Шевроле Субурбан» и остановился в нескольких футах позади машины Хита.

Я прищурился.

— Какого хрена…