– А как же Джойс? – в отчаянии бросил Бэнкс. – Я должен взять на себя ответственность за то, что оставлю его здесь, не зная, какая судьба его ждёт? Его отец – мой добрый друг. Как я посмотрю ему в глаза, если…

– Вы за это не беспокойтесь, мистер Бэнкс, – впервые подал голос Джойс. – Мой отец знает: где Том, там и я. Так что вся ваша ответственность распространяется только на него.

Джеральд Бэнкс был побеждён и понимал это. Ещё до того, как он заговорил, по его виду стало ясно, что он сдался, и на губах обоих молодых людей заиграли улыбки.

– Что ж, видит бог, с вами сладить не проще, чем с дикими кабанами! Но учтите, парни, я опишу вашим отцам все без обиняков – как именно всё было! Эх, наказание на мою голову – возиться с такими своенравными юнцами, как вы оба! Надеюсь, когда я улечу, шальной метеорит шмякнется футах в десяти от вас и собьёт с вас хоть каплю этой вашей беспредельной самоуверенности.

Но Бэнкс улыбался. В глубине души он гордился ими. Немногие юноши обладали такой отвагой и жаждой приключений, как эти два пышущих энергией представителя человеческого рода. И когда они в порыве бурной радости принялись хлопать его по спине, трясти руку и шутливо тормошить его, он почувствовал прилив радости и гордости, пусть даже ему и пришлось поправлять помятую одежду и вытирать вспотевший лоб после того, как парни с ликованием выскочили из-под навеса от солнца.

– Откровенно говоря, всё это меня очень тревожит!

Эти слова произнес Гул Акул – марсианин, с которым Том и Джойс успели крепко сдружиться за те два года, что провели на Марсе после возвращения Джеральда Бэнкса на Землю. Будучи сыном одного из марсианских агентов Марсианской горнодобывающей компании, он всю жизнь прожил в земном поселении на окраине Пустыни Шепотов. Он говорил по-английски почти без характерного марсианского шипения и до поразительной степени «оземлянился». Только по внешнему облику в нем можно было распознать уроженца Марса, ибо о Зеленом мире (Земле) он знал не меньше, чем о своей родной планете.

– А когда впервые появилась эта чума? – спросил Том, лениво потягиваясь после вылазки в дикие земли северных холмов, располагавшихся примерно в сотне миль от шахтерского лагеря.

– Когда? – переспросил Гул, оборачиваясь к своему брату Норку.

Норк, тоже хорошо знавший язык и обычаи землян, немного подумал.

– Думаю, как о чуме о ней заговорили примерно джарк[1] назад.

– Как раз когда дядя уехал, – заметил Том, обращаясь к Джойсу. Затем снова повернулся к братьям. – Вы говорите, для землян она, похоже, не опасна?

– Да, как это ни странно, – отозвался Гул. – У моих сородичей в заражённой области начинается лихорадка, они три дня лежат в муках, а затем умирают. Ваши немного кашляют, несколько дней чувствуют себя скверно, а затем совершенно выздоравливают. Мы знаем, что для землян болезнь не смертельна: есть местность, где погибли все марсиане, но все земляне до сих пор живы.

Гул и Норк были глубоко опечалены происходящим. В тот же день в лагерь пришли вести о полном вымирании населения марсианского городка на другой стороне планеты, где чума, по-видимому, уже прочно обосновалась. На их необычных лицах с заостренными носами читалась сильная тревога.

Том и Джойс слишком привыкли к облику марсиан, чтобы замечать странности во внешности своих товарищей. Когда они почти два года назад впервые ступили на Марс, при виде местных жителей они едва не согнулись пополам от хохота. Это были высокие существа с головами, казавшимися сплошным носом, ушами, похожими на бараньи рога, большими кроткими глазами, огромными бочкообразными грудными клетками и невероятно длинными руками с двумя локтями на каждой. Короткие ноги с широкими ступнями крепились ко второму туловищу, расположенному под громадной грудной клеткой. Двое молодых отпускников поначалу прозвали их «рыбьими мордами», пока не узнали их поближе. Их уважение к добродушным и умным марсианам росло по мере того, как исчезало удивление их внешним видом.

– А что по этому поводу говорят в авторитетных кругах? – спросил Джойс, имея в виду чуму.

– Ну, они считают, что это заболевание лёгких. Возбудитель болезни до сих пор не обнаружен, хотя многие ученые сейчас бьются над этой задачей, пытаясь остановить опустошительный мор. Ни профилактических средств, ни лекарств пока не найдено.

Закончив, Гул печально покачал головой.

– А они не пытались выяснить, откуда взялись эти возбудители? Ведь они непременно должны откуда-то взяться, тем более что раньше эта болезнь на планете не встречалась.

– Мне ужасно неловко говорить вам это, – медленно произнес Гул, и его лицо заметно пожелтело – так марсиане проявляют смущение, подобно тому как земляне краснеют. – Но ходят слухи, что… что этот возбудитель – порождение… порождение Земли!

– Земли! – хором повторили молодые земляне.