Чума из космического пространства

ЭндоБиндер

Глупцы!Так их называли из—за их молодости и фантастических идей, но Том и Джеральд знали, что странная болезнь, убивающая дружелюбных марсиан, была вызвана каким—то странным образом расой неизвестных существ из мира, расположенного далеко в бездне! Но как предотвратить бесполезную войну между мирами?

Эндо Биндер. Чума из космического пространства

© Eando Binder (as John Coleridge). Doom from the Void, "Science Fiction", June 1940 

– Разумеется, нет, Том! – отозвался Джеральд Бэнкс, сидя в тени тента, укрывавшего его от солнца.

– Но почему, дядя? – с жаром возразил молодой человек. –Нет ни одной причины, по которой мы с Джойсом не могли бы остаться: мы оба уже доказали, что прекрасно переносим марсианскую атмосферу. Ни у одного из нас нет и признака той легочной хвори, которая поражает на этой планете некоторых землян.

Джеральд Бэнкс, агент Марсианской горнодобывающей компании, оценивающе посмотрел на двух рослых, загорелых юношей, стоявших перед ним. Его радовало, с какой легкостью они смирились с неудобствами жизни на этой планете с ее знойными, слепяще-яркими днями и прохладными, ветренными ночами. Он взял их с собой лишь из-за их неуемного желания повидать другой мир – возможности, недоступной большинству жителей Земли. И вот теперь, когда пришло время возвращаться, его своенравный племянник и его неразлучный дружок, схожий с ним и по возрасту, и по нраву, вознамерились остаться!

– Но подумай хорошенько, Том, – продолжал дядя, все еще не желая смириться с этой затеей. – Подумай, что скажет твой отец! Ты с таким трудом выпросил у него согласие прилететь сюда всего на каких-то пять коротких недель. Что он скажет мне, если я вернусь без тебя?

– И что он может сказать? – с торжествующей усмешкой воскликнул Том, покосившись на своего друга Джойса, молча стоявшего рядом. – Если он будет возражать, скажи ему, пусть пришлет мне радиограмму!

При этой нелепой мысли Том громко расхохотался, и его приятель поспешил поддержать его.

– Но если серьезно, дядя, – продолжил он. – Не волнуйся ты об этом! Папа у меня человек неплохой. Сначала, когда ты ему скажешь, он, конечно, пошумит и поворчит, а потом махнет рукой и забудет об этом.

Повисла пауза, Бэнкс нерешительно огляделся. Неподалеку кипела жизнь шахтерского лагеря: потные рабочие – большей частью марсиане, – огромные подъемные краны, снующие грузовики, доверху нагруженные рудой, и бесчисленные движущиеся части всевозможных машин. Затем он снова перевел исполненный сомнений взгляд на двоих юнцов.

Том Бэнкс был превосходным образцом мужской силы и здоровья – высокий, гибкий, крепко сложенный. Волевой подбородок и дерзкий взгляд голубых глаз говорили о решительности и несгибаемости. Он был отнюдь не дурен собой: тонко очерченный нос, черные брови и густая копна светлых волос, удачно оттенявшая его темно-бронзовую от загара кожу. Но в его лице и осанке было больше твердости, чем добродушия.

Его близкий друг и доверенное лицо, Джойс Колдуэлл, был сложен изящнее, а черты его лица отличались большей мягкостью. Из-под копны вьющихся от природы волос мягко и дружелюбно смотрели тёмные, живые глаза. У него не было ни той суровой складки губ, что отличала Тома, ни его волевой линии подбородка. Главным его достоинством было добродушие.

– Том, – наконец тихо произнес дядя. – Ты, кажется, забываешь, что находишься на чужой планете, о которой мы знаем до обидного мало, несмотря на те пятьдесят лет, что земляне летают сюда. Здесь хватает опасностей и помимо упомянутой тобой легочной хвори: частые метеориты, которые эта планета притягивает из близко расположенного пояса астероидов, ядовитые пустынные твари, свирепые аборигены, обитающие всего в нескольких милях отсюда, палящее солнце, никогда не скрывающееся за облаками, суровые марсианские зимы…

– Постой, дядя! – воскликнул Том. – Не сгущай краски только ради того, чтобы настоять на своём. Я признаю все эти опасности, но, кроме метеоритов, любую из них можно встретить и в тропиках нашей старушки Земли. Я всегда собирался забраться в земные джунгли, так что отец должен понимать: чего-нибудь в этом роде всё равно не избежать – здесь ли, на Земле ли. Ну, дядя, неужели ты…

– Через несколько месяцев тебе нужно возвращаться в университет, – перебил его Бэнкс, тем более что напористые речи молодого человека уже сметали все его доводы. Бэнкса едва ли можно было за это винить: он души не чаял в своем сильном, энергичном племяннике и ни при каких обстоятельствах не мог оставаться равнодушным к его судьбе.

– Университет! – Том пренебрежительно взмахнул рукой. – Да эта планета сама по себе университет! А протирание штанов за книжками может и подождать.