Взгляд в панике мечется между гостями. Мне нужно пробиться дальше, где будут свидетели. Тогда Мот не сможет ничего сделать.

Пульс грохочет в ушах. Меня начинает потряхивать, а желудок скручивает. Подташнивает от мысли, что Раевский будет рядом.

Всё окончательно плывёт. Я не могу сделать вдох. Кислород застревает в горле, раздирает мышцы.

– О, тебе передали!

Я едва не на ходу всучиваю поднос несчастному официанту. Тот едва перехватывает бокалы, а я лечу дальше.

– Снежана! – хриплю, перехватывая подругу. – Вас там… Попросили…

Мысли вязкие и тяжёлые, не могу придумать ни одного оправдания. А ведь раньше я врала получше.

И что из этого получилось?

Вина вгрызается острыми когтями, выдёргивая очередной шмат из души.

Подруга окидывает меня растерянным взглядом. Тень ложится на её лицо, когда она понимает, что-то не так.

Снежка просто кивает, что-то бросает гостям. А после, крепко схватив меня за запястье, тянет за собой.

Мне кажется, что я чувствую прикосновение Раевского. Его хватку. Дыхание на коже. В груди сдавливает.

Подруга затаскивает меня в небольшую стеклянную беседку. Закрывает дверь, нажимает на кнопочку, чтобы стекло сразу стало мутным. Отрезало нас от остальных.

Я падаю на пыльную лавочку, закрываю лицо руками. Стараюсь дышать. Но это так невыносимо сложно.

– Что случилось? – Снежка садится рядом. – Лана, ты сама не своя. Тебя кто-то обиде? О боже мой! Не говори, что кто-то из гостей приставал? Я скажу маме, и она…

– Нет. Нет, не…

Я мотаю головой так сильно, что в висках начинает отдавать пульс с двойной силой. Запрокидываю голову, часто моргаю.

Кожу будто неприятно стягивает. Я растираю онемевшие пальцы. Хочу хоть что-то из себя выдавить.

– Ты… – начинаю заикаться. – Там… Там на празднике я увидела бывшего.

– Он говнюк! – тут же подхватывает Снежка, даже не зная, о ком я говорю. – Обидел тебя?

– Не сейчас. Он… Господи.

– Так, дыши. Ты главное дыши. Ты же мне можешь всё рассказать.

Вот только мне стыдно. Жутко, ужасно стыдно от того, куда я ввязалась. Насколько невыносимой идиоткой была. Сама погрязла в болте, и отца утащила за собой.

Единственный, кто узнал правду – это дядя Миша. Потому что ему нужно было знать. Для того чтобы найти того, кто выстрелил в моего отца.

Дядя Миша… Он мой крёстный. И вот только сейчас я поняла, как много это значит. Когда он стал словно ангелом-хранителем для меня.

Опекал. Защищал. Обеспечивал. Нашёл, оплатил и снял квартиру. Устроил всё.

Он даже помог мне с университетом. Добился перевода в другой ВУЗ. Хотя я пропустила кучу месяцев, была в состоянии овоща – дядя Миша всё порешал. Договорился.

А теперь… Теперь я не знаю, как рассказать ещё кому-то. Открыть часть под названием «отбитая дура».

– Он связан с криминалом, – выдыхаю, глотая всхлипы. – Он… Он бандит. И я влюбилась в него. А он… Он воспользовался мной. Я, слепая идиотка, рассказала ему всё. Как в участке устроено, когда отца нет в городе… Говорила как парню, а он всем этим воспользовался.

Часть я узнала уже позже. Когда дядя Миша и другие следователи отследили часть поставок.

Большинство из них приходились на дни, когда я была с Мотом. А значит… Отца не было в городе. Раевский знал об этом. Он воспользовался моей наивностью.

– А потом… – я прикрываю глаза. – Потом он пришёл к нам домой. Я сама его впустила. Он украл документы из комнаты отца. Важные документы. За них папу бы посадили!

– Но… Ты говорила, что твой отец…

– Ага. Когда… Я бегала как истеричка, искала Раевского, верила, что всё не так. Что он объяснится. Но он пропал. Но вместо него появился другой ублюдок. Он… Он выстрелил в моего отца. И сказал, что это подарок для Раевского.

Меня словно прорывает. Я не могу остановиться. Слова льются из меня, царапая нутро.

Но я не могу. Не могу уже. Я так долго молчала, хоронила это всё в себе. Держала под контролем.

Но с возвращением Раевского все мои стены падают. Он взрывает мою броню динамитом.

Потому что Мот Раевский может только рушить.

Снежка смотрит на меня с сочувствием. Мягко сжимает мою ладонь, поглаживает. В её взгляде нет ни капли осуждения. Только поддержка.

Ох, боженька, спасибо тебе за неё!

– Это ужасно, – шепчет подруга. – Отвратительно. Я поговорю с охраной, его выведут!

– Я боюсь, что это не поможет, – усмехаюсь наивности подруги. – Если он пришёл сюда специально… То он найдёт способ добраться до меня.

– Это ему нужно бояться, а не тебе! Это он редкостный ублюдок, Лан!

– Знаю. Знаю, но… Я кое-что сделала. Очень, очень подло поступила. И… В каком-то смысле, наверное, у него есть право мстить. 3. Глава 2.1

Хотя нет. Кому я вру? Нет у него права! Я могла бы взять отцовский пистолет и выстрелить в Мота.

(Не могла бы, но тссс).