— Отпусти меня! – я попыталась ударить его коленкой, но он так плотно прижимал меня собой, что у меня ничего не вышло. – Пусти! – снова толкнула его в грудь. – Что, изнасилуешь?!

— Возьму своё, — рыкнул он и хотел ухватить меня за подбородок, но я отвернулась.

— Я не твоя! – истерично крикнула. – И никогда твоей не буду! Нравится силой – давай. По-другому же ты не умеешь!

Глаза его стали совсем чёрными, с губ сорвались ругательства. Он снова дёрнул халат, и пальцы его прошлись по моей груди. Новый взгляд глаза в глаза. Я перестала вырываться. Отвернулась и, проглотив слёзы, вытянула руки вдоль тела. Почувствовала прикосновение к шее, к ключицам, меж грудей и вниз, к животу. Свела бёдра. Мне не хотелось. Не хотелось! Не хотелось даже больше, чем на кухне, но я понимала, что стоит ему пожелать, и он заставит меня. Силой или своими штучками – какая разница? Насилие без грубой силы – то же насилие. Может быть, даже в худшей его форме. потому что оно ломает изнутри, заставляет чувствовать беспомощность собственной души, а это, как я уже имела несчастье узнать, ломает быстрее, чем грубость и жестокость. Тут уже точно не спрятаться.

Пальцы его скользнули меж моих ног, и я сдвинула бёдра так плотно, как только могла. Одно касание, другое…

— Да черт тебя подери! – процедил Вандор сквозь зубы. – Сука!

Внезапно вес его тела перестал давить на меня, а через пару секунд дверь спальни с грохотом захлопнулась.

Я лежала, распластанная, в распахнутом халате, и смотрела на деревянный столбик кровати. Смотрела и ничего не видела. Облегчения не было, ничего не было, только горький не сглатываемый ком в горле. Мерзко и холодно. Потому что… Потому что… Потому что совсем о другом я мечтала, другого хотела. Потому что всё это проникало в меня, ранило. Наверное, Стэлла была права – я должна была прятаться. С самого первого раза должна была. А теперь… теперь всё зашло слишком далеко, теперь уже поздно.

Не знаю, сколько я так пролежала. Не было сил не то что халат запахнуть, рукой пошевелить. Словно бы из меня всю энергию выкачали. Апатичное опустошение. Я перевела взгляд и теперь смотрела в потолок. Высокий потолок, элегантная кованная люстра с плафонами в виде чёрных лилий. Готический замок, готический принц, готическая принцесса… Нет, рабыня. Эта чернота утягивала меня в своё нутро. Я чувствовала, как становлюсь её частью.

Снаружи послышался шум отъезжающего автомобиля. Как в тумане я подошла к окну и, придерживая халат на груди, уставилась на ведущую к воротам дорогу. На улице было темно, и в темноте этой отчётливо виднелись габаритные огни большой машины. Что это машина Вандора, знать наверняка я не могла, но откуда-то знала. Это его внедорожник. Сколько сейчас времени? Скоро полночь. Прикусила губу с внутренней стороны. Он ведь никуда не собирался… Мерзкая чернота внутри стала тяжелее. Если вещь не приносит желаемого, её всегда можно заменить другой. Хотя бы на раз или два. Ведь вещь она для того и вещь, чтобы ею пользоваться. Куда он поехал? Невольно вспомнила выходящую из его комнаты азиатку. Сколько у него таких? Таких вот шлюх, готовых в любой момент ублажить его? Но ведь в свою постель он пустил меня…

17

Милана

Уснуть я не могла долго. Полночи лежала, ворочаясь с боку на бок, думая обо всём и ни о чём одновременно. Сон не шёл. Несколько раз я даже вставала, порываясь спуститься вниз и принести-таки Стэлле еды, но что-то подсказывало мне, что Вандор всё предусмотрел. Из принципа. Неподчинения он не терпит.

В итоге сон настиг меня, когда за окном начало понемногу светлеть. Я наконец провалилась в подобие дрёмы, но не успела до конца отключиться, как меня в буквальном смысле выдернуло в реальность. В первое мгновение мне показалось, что произошло что-то такое… Вроде жуткого урагана или взрыва, отдавшегося в каждом уголке дома мощной волной. Вскрикнув, я попыталась ухватиться за что-нибудь, но вместо твёрдой глади пола или обломков разрушенных стен наткнулась на кокон одеяла, в которое всё ещё была укутана. И тут сознание моё окончательно обрело ясность.

— Отпусти меня! – брыкнулась в своём коконе, однако Вандор даже ответить не удосужился.

Толкнув дверь ногой, он вышел из спальни и потащил меня в направлении своей комнаты.

Понятия не имею, что я чувствовала, когда он нёс меня по коридору. И злость, и негодование, и лёгкий страх, и, отчасти, интерес. Зачем он это делает? Где он был, что вообще происходит?!

— Отпусти меня, Вандор, — прошипела, пытаясь вывернуться. – Я могу идти сама!

Самой себе я напоминала большую гусеницу. То еще, должно быть, зрелище. Не знаю, было ли ему тяжело держать меня, создавалось чувство, что делает он это без особого труда.

Оказавшись возле постели, он вытряхнул меня из одеяла. Упав на бок, я приподнялась, но встать он не дал. Навис, словно огромная хищная птица над котёнком и, глядя с каким-то странным выражением, проговорил:

— Даже не думай уходить. Спать ты будешь в этой постели и нигде больше.