— Она три дня не ела, Вандор! – вскрикнула я. – Ты её видел?! Считаешь, это нормально?! Считаешь, у тебя есть право так над ней издеваться?!

— У меня есть право делать с ней всё, что я захочу, — в противовес моей ярости спокойно заметил он. – А после того, что она сделала – тем более.

— А что она сделала? Попыталась защититься?! Твой друг напугал её!

— Поставь поднос, — повторил он резко.

— Твой управляющий – самый настоящий ублюдок, — прошипела я. – Стэлла три дня не ела, Вандор! Ты понимаешь это?! И ему это известно, а он…

— В этом доме есть чётко установленные для прислуги правила, – тон его был всё таким же ровным, и до меня отчётливо дошло – бесполезно. Что бы я ни сказала, это бесполезно, и мы со Стэллой должны воспринимать подобное за великое благо. Потому что его воля, его слово, и с каждой из нас сделают, что ему угодно. Угодно ему, чтобы я обслуживала его каждую ночь – будет именно так, угодно, чтобы Стэлла сдохла от голода – нет вопросов.

— В задницу твои гребаные правила! – закричала я. Бросила поднос на стол, и чашка с чаем, покачнувшись, упала на бок. На глаза навернулись злые слёзы. – Ты приказал замучить её, вот и все правила! Молодец! Сильный мужчина! Можешь пойти и посмотреть, чего ты добился!

— Прекрати истерику! – процедил он и, поймав мою руку, сильно сдавил локоть. Я стиснула зубы. – Ты забываешься, с кем разговариваешь, Милана.

У меня вырвался язвительный, истерический смех.

— Как тут забудешь, — выплюнула, закончив смеяться так же резко, как и начала. – Разве ты дашь забыть? В какой-то момент я подумала, что ты… — не договорив, поморщилась и дёрнула рукой. – Пусти!

Попыталась оттолкнуть его, но он поймал и вторую мою руку. Прищурился и зло выговорил:

— Не боишься, что подобным поведением наживёшь проблемы и себе?

— Какие? – вскинула голову. – Лишишь меня еды? Или охране отдашь? Или изобьешь до полусмерти?

Взгляд его потемнел. Не знаю, что было в этот момент в его мыслях, но когда я снова дёрнулась, он толкнул меня к столу. Верхняя губа его приподнялась, словно бы он хотел зарычать, как дикий зверь. Бездна… Я попыталась вырваться, но он и не подумал меня отпустить. Надавил на спину, заставив нагнуться и упереться ладонями в стол.

— Отпусти! – Я снова сделала попытку вывернуться. – Я не хочу!

— Сейчас захочешь.

Он принялся задирать подол платья, и это так взбесило меня, что я, несмотря на доводы рассудка, стала выворачиваться ещё яростнее. Пытаясь оцарапать, впилась ногтями ему в руку, но он даже не вздрогнул, лишь с силой шлёпнул по заду и процедил:

— Уймись! Всё равно будет так, как я скажу.

Вот в этом я как раз-таки не сомневалась, но вряд ли слова его в данный момент были тем, что могло заставить меня подчиниться. Я действительно не хотела! После того, как я увидела измученную Стэллу, после его циничного желания доказать, что он – всё, а мы – ничто, единственное, что бежало по моим венам вместе с кровью – злость.

Почувствовав его руки у себя между ног, я стиснула зубы и сжала ладони в кулаки.

— Расслабься, — проговорил Вандор у меня над ухом. – Тебе же будет проще.

Но расслабляться я не собиралась. И отвечать ему – тоже. Хочет насиловать – пусть насилует!

Почувствовала его усмешку. Усмехается… Я ждала, что он возьмёт меня резко и жёстко, что накажет за дерзость. Прятаться… Ни разу я ещё не пряталась, но сейчас… Однако вместо того, чтобы с маху втолкнуть в меня член, он поднёс пальцы ко рту и, смочив слюной, коснулся меня между ног. Мягко развёл складочки и неглубоко проник внутрь. Погладил круговым движением и, вновь усмехнувшись, тихо, бархатным гортанным голосом проговорил:

— Всё равно будет, как нужно мне.

Надавил на клитор, приласкал, поглаживая. Я почувствовала, как тело откликается на его движения.

— Я не хочу! — Дёрнулась.

— Врёшь.

Несколько новых движений пальцами. Так, словно бы ему была знакома каждая чувствительная точка моего тела. Влажный поцелуй за ухом, касание тёплого языка и щекот дыхания. С каждой секундой огненная спираль желания внутри меня становилась ярче, плотнее. Низ живота заныл.

— Ну вот, ты уже потекла, — проурчал он мне в волосы.

Я и правда потекла… Господи, как же я не хотела этого! Из последних сил я пыталась сопротивляться его напору, но животные инстинкты брали своё. Он даже платье моё не расстегнул.

Его твёрдый, стоящий член упёрся в меня, и он, впившись пальцами в мои бёдра, подался вперёд. Я была такой влажной, что не почувствовала боли от его проникновения. Только ощущение наполненности себя его плотью.

— Я ненавижу тебя, — всхлипнула, в отчаянном бессилии стукнув кулаком по столу.

— А ты и не должна меня любить, Милана, — обжёг выдохом влажную от прикосновений языка мочку уха. – Ты должна слушаться и ублажать меня.

— Скотина!