— Чего тебе взять? – с раздражением осведомился я.

Вся эта ситуация выводила меня из себя. Это практически неконтролируемое желание… Я всегда умел держать себя в руках, тут же словно с цепи сорвался. Рядом с ней член жил отдельной жизнью, и поделать с этим я ничего не мог. Но, помимо этого, было что-то ещё… Нежелание делить её с кем-либо, непонимание, что делать дальше. И ещё отец. Юбилей всё ближе, а с подарком, кажется, возникла большая проблема.

— Одежду, — неуверенно ответила она. – Или что-то ещё…

— Для этого у тебя есть горничная. Завтра она соберет твои вещи. Пока можешь взять то, что тебе необходимо на ночь.

Сказав это, я, больше не взглянув на неё, пошёл вперёд по коридору. Чувствовал, что она смотрит мне вслед, и специально не оборачивался. К чёрту! В моей липнущей к влажному телу рубашке, с охренительно-длинными голыми ногами и босыми ступнями, с блестящими после секса глазами… Да если я посмотрю на неё, у меня снова яйца затрещат! Нет… ей сегодня и так досталось. Пусть отдохнёт. Главное, удержаться и не сгрести её, когда она войдёт ко мне в спальню… Раз уж решил, что на сегодня с неё хватит, обязан удержаться!

16

Милана

Вне себя от гнева, я вошла в кухню и, открыв хозяйский холодильник, осмотрела полки. Из готового – остатки лазаньи, которую мы с Вандором ели на ужин, и несколько кусочков вишнёвого пирога. Всё остальное – свежие продукты, фрукты, овощи и деликатесы. Конечно, кто будет оставлять еду на несколько дней вперёд, когда высококвалифицированные повара всегда к услугам, а любой каприз выполняется по щелчку пальцев?! Достав тарелку с пирогом, я поставила её на поднос, взяла пару яблок и положила рядом. Налила чай и уже собиралась пойти обратно, как в кухне появился Вандор.

— Что ты тут делаешь? – увидев меня, холодно осведомился он.

Не сомневаюсь, что о том, что я делаю, он прекрасно догадался без слов. Отвечать мне не хотелось. Во-первых, меня всё ещё колотило от негодования, во-вторых, мне вообще не хотелось с ним разговаривать.

С момента переезда в спальню Вандора прошло три дня. Странные это были дни, и ночи тоже странные… Каждый раз, приходя с работы, он смотрел непонятным и пугающим меня взглядом, а после мы спускались вниз, чтобы поужинать. Когда же дело доходило до постели… Впрочем, здесь как раз удивительного ничего не было: Вандор брал меня, не спрашивая моего на то согласия. Жёстко, настойчиво. И всё же это было не так, как прежде. Странно. Он словно бы думал не только о себе, но и пытался доставить мне удовольствие. А потом прижимал к себе – тесно, тепло и опять… странно. Я слышала его тяжёлое дыхание, чувствовала биение сердца, и это тоже было странно. Всё, абсолютно всё в наших отношениях было странно!

С каждым новым днём я всё острее ощущала необходимость поговорить с кем-то, поделиться страхами, сомнениями. Потому что… потому что чем больше проходило времени, тем чаще я понимала, что воспоминания о Матвее, мысли о нём становятся расплывчатыми. Словно фантик от жвачки, постепенно выцветающий на ярком солнечном свете. Днём, оставаясь наедине с собой, я думала о нём, но когда Вандор возвращался домой…

Вот только поговорить мне было не с кем. За эти дни Стэллу я видела всего несколько раз, да и то исключительно в моменты, когда она занималась какой-нибудь грязной и тяжёлой работой по дому. Действовать ей на нервы болтовнёй мне не позволяла совесть. А вечером возвращался Вандор, и поговорить с ней снова не удавалось

Сегодня же, воспользовавшись тем, что он был занят у себя в кабинете, я пришла к ней. Она лежала на кровати, несмотря на тепло укутанная в одеяло. Заметив моё появление, приподнялась, и я поразилась тому, как ужасно она выглядит. От природы смуглая кожа была бледной, под глазами – огромные синяки, взгляд измученный. Сперва я подумала, что она заболела, но нет.

Так и не ответив, я попробовала обойти Вандора, но он ухватил меня за локоть и тоном, ещё более холодным, чем раньше, задал вопрос:

— Что ты делаешь?

— А ты не видишь? – гневно посмотрев на него, не удержалась я.

— Вижу, — ответил он сдержанно. – Но хочу услышать ответ от тебя.

Я стиснула зубы. Для того, чтобы не высказать ему всё, что я думаю о его методах «воспитания», пришлось призвать на помощь всю свою выдержку.

— Стэлле нужно поесть, — проговорила, не глядя на него. – Хочу отнести ей немного еды.

— Прислуга питается в специально установленное для этого время, — донеслось в ответ. – Положи всё на место и иди в спальню.

И тут я не выдержала. Клокотавшая во мне ярость подкатила к горлу. От желания швырнуть поднос ему в лицо задрожали руки. Будто бы ему не известно, что в отведённое время Стэлла не может не то что поесть, а даже войти на кухню! Будто бы он не знает, что ей сделать лишний вдох некогда! Почему она мне только раньше не сказала?! Когда я увидела её покрасневшие, с трещинками от химии ладони…