Как же странно было видеть Матвея в кабинете Вандора! Картинка, что я рисовала себе много раз, на деле вышла сюрреалистичной. Я боялась, что, если посмотрю на Матвея, выражение лица выдаст меня. О чём они разговаривали? И кто этот мужчина, что сидел рядом с Матвеем? Если бы речь шла обо мне, меня бы попросили остаться. Наверное. Хотя…

Я была растеряна. От бесконечности мыслей в висках начало пульсировать, и я, не уверенная, что поступаю правильно, вышла из спальни. Около двери снова заколебалась и всё же направилась в конец коридора.

Стэлла по-прежнему лежала в постели, но штатива с капельницей уже не было. Закрыв дверь, я посмотрела на неё. Нервно. И сама чувствовала, что нервно. Внутри меня всё металось, ходуном ходило.

— Что случилось? – не дожидаясь моих откровений, спросила Стэлла и, подтянувшись на руках, присела. Оперлась спиной о подушку.

Выглядела она плохо: бледная, взъерошенная, под глазами синяки, и всё-таки голос её звучал живее, чем час назад.

Я поняла, что не знаю, как сказать ей. Слов было так много, что они вязким комом застряли в горле, и протолкнуть их оказалось сложнее, чем я думала. Ещё и этот её взгляд… Слишком пристальный, слишком внимательный, словно бы она в самые мои внутренности хотела пробраться. Быстрыми шагами я пересекла комнату и остановилась возле окна. Заломила пальцы, выдохнула и облизала губы. Стэлла наблюдала за мной, и когда я принялась теребить оборку на платье, тихо, но жёстко потребовала:

— Говори.

— Матвей… — выдавила я, и Стэлла недовольно поджала губы.

— Ты опять? – зашипела она, словно дикая кошка.

— Ты не понимаешь, – преодолев крохотное расстояние, отделяющее меня от постели, присела на уголок и заговорила очень тихо: — Он нашёл меня. Он… Я только что видела его в кабинете Вандора. Он нашёл меня, он за мной приехал, Стэлла.

Ни удивления, ни радости она не выказала. Только сильнее прищурилась. Несколько долгих секунд Стэлла смотрела на меня, перевела взгляд на окно. Я заметила, как она потёрла запястье. Не знаю, что хотела услышать от неё. Действительно не знаю. Хаос собственных мыслей настолько тяготил, что мне хотелось поддержки, совета.

— То есть он собирается перекупить тебя у Вандора? – наконец спросила Стэлла.

Я замешкалась. Ответа на этот вопрос я не знала и потому лишь дёрнула плечом.

— Не знаю…

— Так он тебе не сказал? – задумчиво поинтересовалась Стэлла, и я, быстро глянув на подол своего платья, снова подняла глаза к её лицу.

— Мы не разговаривали. Я просто принесла кофе в кабинет, а там он. И ещё мужчина какой-то.

Она умолкла. Заговорила только спустя минуту или две:

— И Вандор тоже тебе ничего не сказал?

В ответ я отрицательно мотнула головой. Стэлла снова потёрла запястье. Выглядела она так же — довольно отстранённой, но всё же я заметила, как в её глазах мелькнуло что-то до боли похожее на сомнение. Радости она точно не испытывала. Не сомневаюсь, сказанное мною ей скорее не понравилось, чем вызвало воодушевление. Я поджала губы. Снова это чувство досады. Не стоило говорить ей. Знала же, что она всё в штыки воспринимает.

— Мила. — Она отвела взгляд, — прошу тебя, будь осторожна. Не делай глупостей.

— Ты какие глупости имеешь в виду?

— Сама знаешь. – Пальцы на запястье сомкнулись колечком. – Вандор тебе уже столько всего позволяет… Да он взглядом тебя пожирает каждый раз, когда ты рядом!

— С Матвеем у меня будет свобода! – с нотками прорвавшегося гнева выпалила я.

— Какая свобода?! – Глаза её блеснули темнотой. – Какая свобода?! Забудь ты про свободу! Даже если он перекупит тебя… Ты будешь точно так же принадлежать ему, как сейчас принадлежишь Вандору. Думаешь, он не воспользуется этим?! Думаешь, будет относиться к тебе, как к равной?!

— Он всегда относился ко мне, как к равной!

— Потому что тогда ты не принадлежала ему! Неужели не понимаешь?

— Ты так говоришь, как будто знаешь это наверняка, — язвительно сказала я и поджала губы.

— Не знаю, — согласилась она. – Но власть меняет людей. Всегда помни это. Власть, деньги, возможности…

Мне хотелось встать и уйти. На Стэллу я не смотрела, упёрла взгляд в стену, дожидаясь, пока вызванное её словами раздражение уляжется.

— Я тебя поняла, — сухо сказала я и хотела подняться, но она остановила меня, ухватив за руку. Пальцы у неё были холоднее обычного, да и сил немного. При желании я бы могла легко вырвать кисть, но желания особого не было.

— Прости меня, — глядя прямо мне в глаза, прошептала она. – Ты должна была это услышать. Просто я… я не хочу, чтобы у тебя были какие-то иллюзии. Может быть, я и не лучший советчик, но… Я много чего видела, Мила. А для тебя мне лучшего хочется. – Она отпустила меня и дотронулась до моего лица. – Ты добрая, — её губ коснулась едва заметная улыбка. – И нежная. Не хочу, чтобы тебя сломали, чтобы кто-то убил в тебе это.

Вандор