Каллен, покачав головой и вернув плащ на место, вышел из палатки. Уже снаружи, когда я пошла к сумке с вещами, я услышала тихое, ворчливое:

— Женщины…

Совсем скоро я переоделась в теплую пижаму, которую взяла с собой, думая, что спать придется в спальнике и ночной холод обязательно застанет меня врасплох.

— Можно, — весело брякнула я, высунув голову из палатки.

Я пошла к кровати и улеглась, укрывшись хорошенько одеялом. Каллен вошел неспешно, будто ждал, что мое настроение снова резко поменяется. Но когда его взгляд уперся в мою укутанную гусеничкой фигуру, он усмехнулся, закрыл палатку и прошел вглубь. Снял плащ, а затем и сапоги, оставшись в одной рубахе и штанах. Каллен лег рядом, откинув руку поверх моей подушки, чтобы я могла придвинуться к нему. На пространство под одеялом он не посягал, но, когда я аккуратно придвинулась, приобнял меня за плечо.

— Ну и что мне с тобой делать? — сухо произнес он.

— Заботиться, беречь… Кормить иногда.

Дракон прерывисто усмехнулся. Я же поняла, что надо брать инициативу в разговоре в свои руки, пока не наступила неловкая тишина.

— Расскажи мне о своих родителях. Эрика называет дедушкой твоего дядю, а где сейчас твои мать и отец?

Улыбка резко пропала с лица дракона. По небольшой паузе я поняла, что эта тема была не из тех, которые он любил обсуждать. Однако мне очень хотелось узнать Каллена поближе. Я была уверена, что за его броней постоянной идеальной собранности и строгости есть большие душевные раны. И если он был достаточно силен, чтобы оберегать меня от опасности извне, возможно, я могла бы помочь ему справиться с душевной болью?

— К сожалению, они умерли до того, как Эрика родилась.

— Ясно. — Я понимала заранее, что ответ будет именно таким, но все равно стало очень тоскливо. — Сочувствую.

— Ничего. Прошло уже много времени.

— Какими они были?

— Отец был строг, вечно холоден и спокоен. Я всегда старался подражать ему, и у меня в итоге получилось. Он когда-то также был командующим войсками. А моя мать… — Он сделал паузу, и я, подняв взгляд, заметила, как выражение его лица становится мягче. — Она была особенной. Она заставляла моего стального отца становиться самым нежным и заботливым мужчиной, когда он был рядом с ней. Именно эта ее способность добавляла в наш дом неуловимый дух настоящего, теплого уюта и семейной любви. Поэтому, когда она умерла, все очень резко изменилось. Отец окончательно закрылся в себе. В то же время меня начали сводить с Брианной, поскольку этот брак был политически выгоден, и я совсем не заметил, что моему железному, непоколебимому отцу нужна помощь. В то время в соседнем мире шла война, и его правители попросили короля о помощи. Отец вызвался вести отряд. Сначала мы с дядей подумали, что он снова пытается найти себя в реализации в военной карьере, но в итоге…

Каллен смолк. Он смотрел вверх стеклянным взглядом, но я осознавала, что ему тяжело рассказывать обо всем этом. Я же ничего не говорила, лишь тихонечко прижалась сильнее к дракону, обнимая его и слыша, как громко бьется его сердце.

— В итоге он погиб в том бою, хотя все остальные солдаты вернулись почти в полном составе. И сколько бы ни говорили, что он попал в ситуацию, из которой нельзя спастись, я прекрасно понимал, почему все сложилось именно так.

Каллен глубоко вздохнул и нервно выдохнул. Сразу после он вернул себе абсолютное самообладание, не показывая прочих чувств, даже легкого волнения. Но уже было ясно, что внутри у него сейчас тот еще кавардак.

— Ты винишь себя за это? — прошептала я, понимая, что, возможно, он больше ни с кем и никогда не делился этими мыслями.

— Я стараюсь не мыслить столь иррационально, ведь уже ничего нельзя исправить.

— Это ты понимаешь головой. Но что творится здесь, когда ты вспоминаешь отца? — Я ткнула пальцем ему в грудь в районе сердца.

Дракон посмотрел на меня. В его темных глазах сейчас отражалось нечто необычное. Словно он снял барьеры, за которыми прятался, однако продолжал не давать себе слабину. Лишь в омуте этих карих глаз можно было разглядеть большую боль, которая скрывалась в его душе.

— Я думаю, моя мать надеялась, что я смогу помочь ему пережить все это. А я подвел и ее, и его.

Я поджала губы, чувствуя, что горло царапает горький ком. Просто от понимания, что Каллен может терзать себя такой тяжелой мыслью, мне становилось больно. Я приподнялась, и моя ладонь легла на его щеку.