Вздох. Этот разговор был заведен именно сейчас отнюдь не из-за приближающего бала. Ненавижу, когда заходят издалека.

— Ты ведь клонишь к чему-то конкретному?

Наверное, стоило убавить градус источаемого в этой беседе пренебрежения, впрочем, мой кузен и это умел ловко игнорировать.

— Да. Алиса рассказала мне, что Ольга, появившаяся в твоем замке фея, — невероятно милая девушка, которая даже старается терпеть твои… запросы.

Так вот к чему все шло…

— О чем речь? Я даже не знаю эту женщину.

И все же происходящее у меня в кабинете было странным. Между репликами я отвлекался на транслируемую картинку, предчувствуя что-то. Однако выглядело все так, словно Эрика и Мадлен начали свой обычный урок, просто заняли неправильную позицию в замке.

— Так ведь я и не говорю, что ты должен уже к ней что-то чувствовать. Но нужно понимать, что любые глубокие чувства начинаются с симпатии, да даже просто с осознания, что тебе приятно говорить с человеком. Этого уже достаточно, чтобы проявить к девушке внимание. Тем более в твоем случае.

Я не удержался от укоризненного взгляда в сторону кузена.

— Что? Ты сам ценишь честность и прямолинейность.

— Я не собираюсь как-либо сближаться с женщиной, которую знаю не более недели.

— Это все, конечно, правильно. Вот только если ты будешь ждать слишком долго, ее уведут у тебя из-под носа.

Не знаю почему, но в этот момент я почувствовал заинтересованность. Но, скорее всего, это было банальное желание соперничества, которое присуще любому мужчине.

— Что ты имеешь в виду?

Однако я и так догадывался с того момента, когда в моей гостиной появилась вычурная синяя роза.

— Максимилиан Грейс вчера в срочном порядке запросил у меня разрешение на доступ к местам, что связаны с народом фей. Полагаю, это не совпадение.

Я не смог сдержать глухой усмешки, осознав ситуацию, и потушил сигарету. Деловая встреча, значит. Не сказать, что это вызывало во мне какие-либо противоречивые эмоции, и все же эта крылатая дамочка была не так проста, как казалась.

— Так ты знал? — поспешил поинтересоваться Грэгори, но мне резко стало не до него.

Отдаленно я услышал удар в голове. Словно тонкий прут рассекает воздух. Это прошло бы мимо меня, если бы сразу за этим звуком не проследовал глухой писк ребенка. Моего ребенка.

Стоп.

Пауза.

Перемотать назад.

Я отвернулся от Грэгори, полностью отвлекшись на картинку, что транслировалась артефактом мне в голову.

Не показалось?

Не.

Показалось.

— Каллен, все в порядке?

Нет. Не в порядке.

— Каллен, по подоконнику идет трещина!

И правда. В момент, когда я поднял руку, часть деревянного подоконника уже превратилась в щепки. Кому-то повезло, что это лишь часть интерьера, а не ее седая голова.

— Мне нужно идти.

В один рывок оказавшись на обломках подоконника, я плечом заставил ставни раскрыться.

Прыжок.

Давно я не обращался прямо в полете…

Уже скоро каменная плитка перед воротами замка предательски хрустнула под когтистой лапой и пошла трещинами: не рассчитал сил. По замку разнесся грохот, извещающий о моем внезапном прибытии. Пусть так. Жертве всегда нужно давать фору.

Я обращался в человеческую форму на ходу, игнорируя любые удивленные взгляды. Входные двери в одну секунду были растворены с такой силой, что стоящие рядом стражники еле успели растерянно отскочить, дабы не попасть под удар. Кто-то из них что-то промямлил позади, но мне было не до этого. Я шел по коридору, сдерживая желание идти напролом через стены.

Очень мало вещей могут заставить меня пребывать в таком гневе. Нужно посягнуть на самое ценное, чтобы я распалился подобной яростью. Но у этой женщины получилось.

Дверь в кабинет чуть не слетела с петель. На секунду показалось, что я не смог бы рассчитать силу, даже если бы захотел. Эрика сидела за столом, но в момент моего появления буквально подскочила, словно ее заставили сесть на это проклятое кресло, а сама она даже заходить сюда не хотела. Но куда больше меня интересовала реакция мерзотной старухи, что под видом глубокого благочестия пронесла в мой дом столь грязные меры воспитания. Она расхаживала вокруг Эрики, держа в руках ту самую тонкую трость, покраснения от ударов которой виднелись на руках моей дочери. Когда же я столь громко появился на пороге, Мадлен остановилась, опасливо отшагнула к стене и растерянно пролепетала:

— Господин Рэндолский…

Сколько мне стоило пронзить ее лишь взглядом, когда Эрика при мне спешно попыталась спрятать руки.

— Вон! — мой утробный рык наполнил кабинет так, что окна задрожали.

Смотря на старуху, я указал в коридор, что вел к выходу из замка, и рука невольно начала покрываться красной чешуей, а на кончике указательного пальца появился длинный черный коготь.