— И какие чувства вызывает у вас мое тело в этот раз? Волнение или страх?

Я просто выпала от такого вопроса. Каллен же произнес это абсолютно спокойно, даже как-то сухо. Словно спросил у меня какую-то рядовую, повседневную вещь типа «Хотите чаю?». Даже не глядел на меня в этот момент, а высматривал, куда нам стоит приземлиться. Я же покраснела, как школьница, и не нашла ничего лучше, чем закрыть лицо ладонями, чтобы не показывать, насколько смущена. Впрочем, мужчина и так заметил это, ведь мои крылья начали лупить по нему как не в себя.

— Зачем же вы так прямо? — прошептала я, умирая от стыда.

Глава 8. Меж двух мужчин

— Я спросил об этом без какого-либо подтекста, — невозмутимо ответил дракон, заметив мое смущение.

Тут я поняла, что именно имелось в виду. Это было удивительно, но, возможно, Каллен спросил нечто подобное, думая о своих шрамах? Неужели он правда считал, что они могут породить страх в том, кто просто смотрит на них? Подобное было столь чуждо для меня, что я и предположить поначалу не могла такого контекста.

— Ваши шрамы меня ничуть не пугают, — выпалила я, убрав ладони от лица.

Я сказала это столь резко и не к месту, что мужчина даже удивился. Конечно, эта эмоция проскользнула лишь едва по его вечно спокойному лицу, и все же я заметила, как он взглянул на меня, поразившись. В это мгновение я ощутила себя еще более неловко, потому что теперь думала, что взболтнула нечто совершенно неуместное.

Мы почти приземлились, когда я смогла откинуть смущение и до конца осознать ситуацию. На улице было холодно, а Каллену пришлось прямо из бассейна лететь спасать меня, непутевую. При этом нигде рядом я не видела даже полотенца. Поэтому, прерывая неловкую тишину, я спешно произнесла, едва ноги коснулись земли:

— Вам, наверное, холодно. Возьмите мой плащ.

Я начала копошиться и развязывать шнуровку, но Каллен тут же прервал меня:

— Не стоит. — Его ладонь легла поверх моих рук, останавливая мои попытки стянуть с себя плащ. — Лучше держитесь за что-нибудь, чтобы крылья снова не подняли вас ввысь.

Крылья самого дракона исчезли, осыпавшись пеплом, который исчез до того, как достиг земли. Влага с тела мужчины начала испаряться с шипением, словно его тело в одну секунду раскалилось до невероятных температур. Именно в этот момент он убрал от меня ладонь, а я поспешила ухватиться за колонну, что была рядом.

— Я огненный дракон, поэтому могу контролировать температуру своего тела. Мне не бывает холодно.

Он был непоколебим, будто никакой неловкой ситуации между нами и не произошло. Каллен прошел к шезлонгу и взял оттуда неприметный кожаный браслет. Он надел его на запястье, произнеся шепотом: «Появись», и на нем тут же магическим образом возник его обычный костюм, разве что без пиджака. Даже поправлять ничего не нужно было. Идеально чистая, наглаженная одежда. Волшебство. Заметив мой удивленный взгляд, дракон произнес, все же проверяя запонки:

— Браслет с подпространством. Придуман для обладателей тотемов, дабы одежда при перевоплощении сохранялась до возвращения в человеческую форму, однако используется и в быту.

— Удобно. — Я кивнула, сделав шаг от колонны, когда поняла, что крылья больше не сходят с ума.

— Вы крайне заботливы и внимательны. Напомните, почему вы не имели своих детей или решили оставить их в другом мире, если они все же были?

Я оторопела. Он спросил это, даже не обернувшись, все еще поправляя запонки. Сделал это обычным сухим тоном, не проявляя и капли тактичности. Будто я подчиненный солдат, у которого он по-офицерски интересуется, почему тот стоит перед ним в грязной форме.

— Чтобы напоминать, перед этим нужно довериться и рассказать нечто столь личное, — не сдержав открытой обиды и упрека в голосе, ответила я.

Дракон обернулся, и по его лицу вновь проскользнула нотка удивления. Однако она моментально сменилась задумчивостью, а после — осознанием неправоты.

— Простите. — Он оставил запонки в покое, обратив все внимание на меня. — Иногда моя прямолинейность граничит с грубостью вопреки королевским манерам.

Эти слова показались мне искренними. Даже удивительно было, что хозяин дома, который четко выстраивает границы между собой и прислугой, сейчас так обеспокоился задетыми чувствами гувернантки.

— Прощаю, — тихо произнесла я. — Если честно, это не секрет, меня просто задел ваш тон. Я не из тех, кто не говорит о прошлом, надеясь просто его забыть, как страшный сон. Прятаться от проблем — это глупо.

— Похвальная позиция для хрупкой девушки.

Я тоскливо улыбнулась.

— Внутри я куда менее хрупкая, чем кажется. — Взгляд невольно скользнул вниз. — Что же касаемо детей, к сожалению, я потеряла своего нерожденного ребенка во время аварии, которая также отняла у меня возможность ходить.

Больно ли было говорить это? Да. Но молчать и скрываться от правды прошлого было еще больнее.