Я ненадолго окидываю взглядом море людей в поисках Клэр и Бри, но нигде их не вижу. Допиваю то, что Тай взял для меня, и снова нахожу его глазами. Он уже среди плотной толпы, каким-то образом влившись в большую компанию. Мне интересно посмотреть, как он подберётся к кому-нибудь достаточно близко без того представления, которое устроил для меня, заставив буквально свалиться на бедного парня. И ему на шею.

— Ещё одну? — Я оборачиваюсь на голос и вижу перед собой другого бармена — не того, что обслуживал меня раньше. В руке у него уже бутылка водки, и он кивает на мою пустую стопку.

А почему бы и нет?

— Давай, — отвечаю я, снова переводя взгляд на Тая.

Он танцует совсем рядом с каким-то высоким мужчиной, и мне кажется, именно его он выбрал, но из-за окружающих тел трудно что-либо разглядеть.

— За здоровье, — снова раздаётся голос бармена за спиной, привлекая моё внимание.

Он кивает на стопку, и я беру её. Сам приподнимает бутылку, предлагая чокнуться, будто собирается хлебнуть прямо из горлышка. Странно, но я подыгрываю.

Я выпиваю стопку залпом и мысленно решаю, что на сегодня хватит. Больше никакого алкоголя. Когда мы вернёмся домой и снова останемся с Таем вдвоём, я хочу быть абсолютно трезвой.

И тут меня пронзает мысль: мы ведь не можем просто уйти вдвоём. За этими стенами наверняка рыщут по меньшей мере полдюжины вампиров, разыскивающих нас.

С самого прихода сюда мы ни разу об этом не говорили. После нашей недавней ссоры мне совсем не хотелось снова поднимать эту тему. Весь вечер я старательно прятала голову в песок — хотя, если точнее, в бутылку.

Я ставлю стопку обратно на стойку и снова ищу взглядом Тая. Наверняка уже пропустила момент, когда он пил кровь у того высокого парня.

Как только я нахожу Тая в толпе, на меня накатывает волна головокружения. За одно мгновение я из совершенно трезвой превращаюсь в человека на грани отключки. Так не бывает.

Я встаю, пытаясь добраться до Тая, но спотыкаюсь уже на первом шаге. Приходится вцепиться в барный стул, с которого я только что поднялась, потому что руки и ноги вдруг становятся ватными. Я пробую снова, и на этот раз при каждом шаге весь зал кренится набок.

Что было в той последней стопке?

Я слышу собственный голос, зовущий кого-то, но он доносится словно издалека.

Моргаю, пытаясь прогнать тошноту. Внезапно чьи-то руки хватают меня, и я вздрагиваю, отшатнувшись. Открываю глаза, даже не понимая, когда успела их закрыть, и вижу перед собой Тая.

— Аврора. Что случилось? — В его голосе слышится паника.

— Я… я чувствую себя… пьяной, — слова путаются на языке.

Тай обхватывает моё лицо ладонями, заставляя посмотреть на него. Его лицо плывёт перед глазами. Неужели я выпила больше двух стопок?

Когда меня снова ведёт в сторону, Тай притягивает меня к себе. Под моими руками его тело напряжено до предела, а мои собственные руки безвольно складываются у него на груди. Я закрываю глаза и утыкаюсь лицом в него, потому что вспышки стробоскопов над головой начинают резать глаза словно ножами.

Он так хорошо пахнет. Корицей и едва уловимым туманом. Но мне кажется, я чувствую ещё и исходящий от него страх. В голове всё кружится так, будто нас куда-то несёт, а через секунду кожу обдаёт порыв свежего воздуха, и я окончательно проваливаюсь во тьму.

ГЛАВА 29

АВРОРА

В сознание меня возвращает пульсирующая боль в голове. Я ещё сильнее зажмуриваюсь, вместо того чтобы открыть глаза, потому что уже чувствую, как солнечные лучи готовы вонзиться прямо в мозг. Должно быть, уже утро, причём довольно позднее, судя по яркости света за закрытыми веками.

Это будет худшее похмелье в моей жизни. А у меня вообще теперь должно быть похмелье?

Я пытаюсь восстановить события вчерашнего вечера, и обрывки воспоминаний медленно всплывают в голове, пока я стону. Было шампанское и что-то ещё… Текила, кажется? Помню группу и танцы. И как Тай кружил меня по танцполу. Всё остальное расплывается в тумане.

Я медленно вдыхаю через нос, пытаясь прояснить голову, и решаю пока не думать о провалах в памяти.

Но запахи, ударившие в нос, заставляют меня замереть. По одному только запаху я понимаю, что нахожусь не в своей комнате. Более того — я вообще не представляю, где я.

Глаза распахиваются, и я тут же морщусь от боли, оглядывая комнату. Белые голые стены, двуспальная кровать, на которой я лежу, одна прикроватная тумбочка с уродливой лампой и две двери в стене напротив.

Какого хера вчера произошло?

На окне есть шторы, но они не задёрнуты, и яркое солнце, как я и ожидала, буквально выжигает сетчатку. С гудящей головой я спускаю ноги с кровати и сажусь, чтобы выглянуть наружу. Переждав приступ головокружения, от которого весь мир заваливается набок, я щурюсь и всматриваюсь в вид за окном.

Я в шоке: передо мной только бесконечные крыши. Разных цветов и форм, они тянутся до самого горизонта, а дальше виднеется океан. Я знаю, что на западной окраине города, там, где горы сходятся с разросшимися пригородами, есть несколько высотных жилых домов. Должно быть, я в одном из них.