Она не точная копия Рэд, сидящей напротив меня, но сходство настолько сильное, что на секунду мне кажется, будто я смотрю на фотографию самой Авроры.

Женщина выглядит напуганной и измученной. Лицо осунулось, под глазами глубокие фиолетовые тени — такие же были у Рэд, когда я впервые увидел её без чар.

Я быстро читаю дело.

Сесили Смайт. Двадцать семь лет. Задержана в больнице после госпитализации из-за сильных мигреней. Провела в лагере двадцать дней, после чего была казнена смертельной инъекцией, а тело кремировано — стандартная судьба слишком многих этих несчастных.

Я просматриваю записи допросов, ожидая увидеть привычное, но одна деталь моментально бросается в глаза.

Никаких клыков.

Врачи, пытавшиеся доказать её вампирскую природу, так и не смогли заставить её выпустить клыки. Они были уверены, что те есть, потому что женщина выпила всю кровь, которую оставили у неё в камере, но сами клыки никто из врачей так и не увидел.

Одного факта, что она пила кровь, оказалось достаточно, чтобы вынести приговор.

Я возвращаюсь к фотографии.

Слишком уж много совпадений.

— Рэд, — выдавливаю я, чувствуя, как внутри разрастается ледяная пустота.

— Да? — Она вопросительно смотрит на меня.

— Как звали твою мать?

За последние недели мы успели поговорить почти обо всём, но этой детали я почему-то не знаю.

— Сесили. А что?

Блядь.

Всё тело холодеет.

Одновременно мысли срываются в свободное падение, и кусочки головоломки, которую я никак не мог сложить, начинают вставать на свои места.

— Сесили Смайт? — заставляю себя произнести я.

— Это её девичья фамилия. Откуда ты знаешь?

— Иди сюда. Посмотри.

Я немного отодвигаюсь от ноутбука.

Она встаёт и обходит деревянный стол.

Я усаживаю её себе на колени, потому что хочу держать рядом, когда она это прочтёт.

Рэд смотрит на экран, быстро пробегая глазами по тексту.

Я чувствую момент, когда до неё доходит смысл: всё тело напрягается в моих руках.

— Мне жаль. Думаю, это твоя мать.

— Что это? — спрашивает она, уже начиная дрожать.

— Документы из лагеря уничтожения здесь, во Фроане.

Несколько секунд она продолжает читать, и я осторожно обхватываю её за талию.

— Нет.

Она качает головой.

Я вижу, как дрожат пальцы на тачпаде, пока она прокручивает страницу.

— Это неправда. Она умерла в больнице от аневризмы. И к тому времени была замужем за папой. Её фамилия уже была Капенор.

— Думаю… — Я мягко провожу ладонью по её бедру. — Думаю, твоя мама могла быть вампиром.

— Нет, — сразу отрицает она. — Папа бы мне сказал. Он не стал бы скрывать такое.

Она отворачивается от компьютера и смотрит на меня сверху вниз. Рэд сидит между моих ног, устроившись на правом бедре.

— Может, она сама не знала.

Я пытаюсь удержать мысли в порядке, связать всё воедино и увидеть полную картину.

— Это точно она? — спрашиваю, просто чтобы выиграть несколько секунд на размышления.

— Да. У меня есть её фотографии, которые хранил папа. Он всегда старался, чтобы мама оставалась частью моей жизни. И все данные здесь совпадают.

— Они познакомились в приюте, где оба выросли?

— Да. Они были детьми, осиротевшими из-за войны. Выросли здесь, в детском доме, а когда достигли возраста, в котором можно было уйти, перебрались в сельскую местность. Они всегда были вместе. Папа столько всего рассказывал… Он был на пару лет старше и постоянно защищал маму. Они всю жизнь были лучшими друзьями.

Мысли бешено ищут ответ.

Война оставила сиротами огромное количество детей. Люди и фэйри воевали по обе стороны, гибли мирные жители.

Я видел это своими глазами — приюты на материке были переполнены.

А что, если…

— И у неё постоянно болела голова? Перед смертью?

— Да. Во время беременности мной были осложнения. После родов какое-то время всё было нормально, но потом боли усилились. Врачи месяцами не могли понять причину. В итоге её направили в специализированную больницу здесь, в городе. Аневризма разорвалась, пока ей проводили обследование.

— Ни один из твоих родителей не знал своих родителей?

Я снова перескакиваю с одной детали на другую.

— Нет. Мы вообще не знаем, кто они были.

— А что, если твои бабушка и дедушка были вампирами?

Стоит произнести это вслух, как всё в голове проясняется.

Кусочки складываются.

Доказательств у меня нет, но логика наконец появляется.

Рэд — дочь двух вампиров, которых так и не обратили, потому что они никогда не знали, кто их родители.

Только этим можно объяснить, почему обращение Рэд вообще оказалось возможным.

Вампирская кровь была в ней с самого рождения.

А ещё это означает, что Адисиус всё знал.

Или хотя бы подозревал.

Вот зачем были все эти эксперименты. Все игры. Его одержимость идеей обратить женщину.