Через секунду ещё одна попадает на щёку, заставляя запрокинуть лицо. Не успеваю моргнуть, как сверху обрушивается целый поток, прерывая момент самым буквальным холодным душем. Клянусь, Тай рычит, прежде чем отстраниться. Снова хватает меня за руку и тянет вдоль улицы в сторону кампуса. Мы срываемся на бег, потому что дождь мгновенно превращается в ливень.

Через несколько секунд оба промокаем насквозь. Такое чувство, будто небо решило нас утопить: ледяной дождь хлещет по коже тысячами крошечных осколков. Но губы всё ещё горят теплом несостоявшегося поцелуя.

Мы пересекаем главный двор — тот самый, где я впервые его заметила, — и до моего дома остаётся всего несколько поворотов, когда Тай внезапно меняет направление. Резко сворачивает вправо и затаскивает меня под арку одного из учебных корпусов.

Я со всего размаху врезаюсь в него. После того как мы мчались во весь дух, мгновенно остановиться на каблуках просто невозможно. Тай с глухим выдохом ударяется спиной о бетонную стену, но тут же приходит в себя, обхватывает меня за талию и начинает смеяться.

— Похоже, помимо развития чувств нам придётся поработать ещё и над твоей грацией, — поддразнивает он.

— Сам попробуй резко и грациозно остановиться после спринта на этих шпильках. Я посмотрю, — огрызаюсь я, откидывая с плеч насквозь промокшие волосы.

— Конечно. Во всём виноваты туфли, — отвечает он, не отпуская талию и удерживая меня вплотную к себе.

На лице появляется почти кошачья ухмылка. Сейчас он выглядит моложе, чем когда-либо. Всё ещё взрослым мужчиной, но удивительно юным. Несмотря на пять десятилетий между нами, по вампирским меркам Тай действительно молод — вампиры живут по несколько тысяч лет.

— Хватит надо мной издеваться. Мне холодно и я мокрая, — жалуюсь я.

Обеими ладонями шлёпаю его по груди и так и оставляю их там. Под промокшей рубашкой мышцы твёрдые и тёплые.

Пока пальцы исследуют его грудь, руки на моей талии сжимаются сильнее. Следующий вдох сбивается. Мы оба перестаём смеяться и встречаемся взглядами. Его глаза опускаются к моим губам, а выражение становится мягче. Точно так же он смотрел несколько минут назад, до дождя.

Одна рука скользит вверх по спине, притягивая меня ещё ближе, хотя казалось, это невозможно. Тай делает шаг глубже под арку, уводя нас в тени. Я прикусываю нижнюю губу.

Желание поцеловать его возвращается с новой силой, и на этот раз я решаю сделать первый шаг сама. Не отрывая взгляда от его глаз, запрокидываю голову и отпускаю губу. Вижу мгновение, когда он понимает, что я собираюсь сделать, и на секунду кажется, будто он меня отвергнет.

Но Тай наклоняется и едва ощутимо касается моих губ своими, а затем отстраняется всего на пару сантиметров.

Это было чертовски приятно.

И чертовски мало.

Я открываю глаза, пытаясь понять, почему он так быстро остановился. Он всё ещё крепко меня держит, но выглядит неуверенным.

Нет. Этого поцелуя совершенно недостаточно.

Ладони, до этого лежавшие у него на груди, скользят вверх и обвивают шею. Я осторожно тяну его к себе. На секунду Тай напрягается, но потом сдаётся и снова накрывает мои губы своими.

На этот раз поцелуй длится дольше. Я смакую его вкус и хочу ещё. Но Тай всё равно будто боится углубить поцелуй — губы остаются сомкнутыми.

Я решаю проверить границы и провожу языком по его нижней губе. Неужели не позволит мне большего?

Тай мгновенно отстраняется.

Чёрт.

— Прости.

Губы едва двигаются, и два слова почти тонут в шуме дождя.

— За что? — Я изо всех сил стараюсь скрыть разочарование. — Только что ты явно этого хотел. Что изменилось?

— Теперь ты знаешь, кто я.

Загадочный ответ лишь сильнее сбивает с толку.

— И? — спрашиваю, когда продолжения не следует.

— Не только жажда крови заставляет нас терять контроль. Я и сейчас едва себя сдерживаю, Рэд.

Он приподнимает верхнюю губу, показывая острые клыки. При виде них сердце ускоряется.

Он хочет меня укусить?

— Я хочу тебя, — уже твёрже говорит Тай. — Боги небесные, как же я тебя хочу. Я представлял сотню мест на твоём теле, которых хочу коснуться языком. Хочу узнать, от чего твоё тело будет петь для меня. Хочу смотреть, как ты разваливаешься от моих прикосновений — рук, языка, от меня самого. Но я боюсь потерять контроль. Ты была человеком, а теперь уже нет. Я не знаю, насколько сильно должен себя сдерживать. Не знаю, насколько легко тебя сломать.

Он снова наклоняется, но минует губы и проводит носом вверх по моей шее. Я слышу, как он вдыхает запах кожи. Из горла вырывается тихий стон. К собственному удивлению, мысль о том, что эти смертоносные клыки могут глубоко войти в меня, возбуждает ещё сильнее.

— Ты боишься причинить мне боль? — спрашиваю, пока он оставляет лёгкий поцелуй на линии челюсти.

Чертовски отвлекает.