Стягиваю футболку и по пути в ванную бросаю её в пластиковый ящик, который у нас считается корзиной для белья. Отмываюсь почти на автомате, пока мозг пытается осмыслить то, что только что выдало моё воображение. Я знал, что начинаю привязываться к Авроре, но думал, что это всего лишь сочувствие и желание защитить её от очередного дерьма. Ей и без того досталось.

Похоже, мои намерения могут быть далеко не такими невинными.

Похоже, я не хочу, чтобы она досталась Адисиусу, потому что, возможно, хочу её себе.

Я встречаюсь взглядом с собственным отражением в зеркале над раковиной.

Мне пиздец.

ГЛАВА 10

АВРОРА

Наступает Канун Всех Святых. Клэр уже полностью погрузилась в подготовку к вечеринке и раздаёт нам указания, пока мы пытаемся закончить завтрак. Я отказалась от тостов и выпечки, которыми нас снабдили её родители, ограничившись горячим кофе и пытаясь согреть о чашку руки. Ночью я замёрзла, и сегодня утром напиток нужен мне не только ради кофеина, я прижимаю кружку к груди, наслаждаясь теплом.

Мы ночевали у родителей Клэр, а накануне вечером ужинали вместе. Мне нравятся её родители — воплощение счастливой семейной пары. И ко мне они относятся почти как ко второй дочери. После событий этого лета они помогли мне разобрать папины вещи и сдать наш семейный дом. Я рада, что они были рядом.

Их таунхаус — забавная смесь винтажного и современного, но даже толстое одеяло и плед крупной вязки на кровати, где я спала, не спасли меня от озноба.

Сегодня утром тёмно-фиолетовые круги под глазами особенно резко выделялись на почти синюшной коже, пока я не наложила чары. Мне и правда нужно поскорее разобраться, что со мной происходит. Я думала задать несколько вопросов отцу Клэр — всё-таки он врач, — но не хотела их тревожить или поднимать шумиху в день вечеринки, которой мы так долго ждали.

Я потягиваю кофе, разглядывая коробку с украшениями, за которые отвечаю, когда утреннюю тишину нарушает крик Клэр: она требует, чтобы брат вставал и шёл помогать. Я смеюсь, слушая их братско-сестринскую перепалку.

Дэвид всё ещё учится, хотя он на три года старше нас. Он заканчивает докторскую программу, чтобы пойти по стопам отца и работать в медицине. Медицинская школа находилась отдельно от университета, чуть выше по реке, возле больницы, поэтому виделись мы редко.

Через минуту в коридоре слышатся шаркающие шаги, и появляется Дэвид — всё ещё в мятой одежде для сна, с ещё сильнее растрёпанными каштаново-рыжими волосами и совершенно сонным видом.

— Она превратилась в настоящего диктатора. Я вообще-то рассчитывал сегодня поспать подольше, — ворчит он, усаживаясь рядом со мной на скамью у большого обеденного стола из бука.

Стол стоит в уютной нише кухни, стены которой выкрашены в насыщенный оранжевый цвет, а на полках расставлены разные безделушки и вазы с сухоцветами, отчего здесь особенно по-домашнему.

Я улавливаю его запах, и по рукам тут же бегут мурашки. Не помню, чтобы раньше замечала, насколько приятно он пахнет.

— Но к выполнению приказов тебе всё-таки лучше приступить, — строго поддразниваю я, а потом улыбаюсь, чтобы было понятно: шучу.

Он качает головой и стонет.

— Только не ты тоже. — Дэвид тянется через стол. — И уж точно не до кофе.

Он высокий, около шести футов, худощавый, но крепкий — типичное телосложение бегуна. Когда Дэвид тянется за кофейником, мышцы напрягаются, а задравшаяся футболка на мгновение открывает подтянутую талию. Мне наконец становится тепло.

Наверное, я слишком долго не отвожу взгляд, потому что, наливая себе кофе, он озорно ухмыляется и приподнимает бровь. Мы с Бри и раньше обсуждали, насколько Дэвид привлекательный, но я никогда не воспринимала его глубже, чем просто симпатичного мужчину.

Однако сейчас под его взглядом щёки начинают гореть.

— Долить? — Он наклоняет кофейник в мою сторону.

К счастью, никак не комментирует то, что я только что его разглядывала.

— Ты читаешь мои мысли, — говорю я, прочищая горло и протягивая кружку.

Он дожидается, пока я сделаю глоток.

— Ага, кажется, прочитал. Я бы тоже не отказался.

Кофе едва не вылетает у меня через нос. Кашляя и отплёвываясь, я так резко поворачиваюсь к нему, что, кажется, тяну шею.

— Я имел в виду твоё предложение насчёт кофе. — Теперь на его лице появляется самая что ни на есть наглая ухмылка. — Но твою реакцию я запомню.

Я хватаю салфетку и начинаю вытирать лицо и стол, на который успела выплюнуть кофе. Всё это время мысленно молю землю разверзнуться и поглотить меня.

И тут появляется следующий по эффективности способ спасения: в кухню впархивает Бри — свежая, бодрая, в леггинсах из лайкры и стильном объёмном джемпере.

— Доброе утро, — бросает она через всю комнату, доставая из шкафа стакан и наливая воду.

Мы с Дэвидом здороваемся в ответ. Бри подходит к столу, берёт из миски фрукт, но не садится.

— Как спалось? — спрашивает она меня.

Вопрос звучит непринуждённо, но во взгляде мелькает едва заметная настороженность. Я всё время боюсь, что она слышит мои кошмары. Боюсь, что могу что-то говорить или кричать вслух, когда внутри себя срываюсь на крик.