- Аделик, мы со всем разберёмся. - Я вдруг почувствовала, что должна, просто обязана подойти к брату. Хотелось наплевать на его новый титул, забыть про все сложности в обращении, схватить за плечи, обнять! Останавливало лишь опасение - ещё больше потревожить достоинство короля. В итоге я осмелилась лишь встать рядом, в двух шагах, но заговорила с необыкновенным чувством: - Обещаю! И с асхемцами, и с долгом, и с убийцей отца - придумаем, что делать! Я верю в тебя, ты станешь лучшем королём Литании… Однажды.

Веки Ала дрогнули, и в уголках глаз впервые за время разговора собрались тонкие морщинки. Он слабо улыбнулся.

- Иногда я жалею, что ты не на моём месте.

- Прекрати! Просто поверь мне, пожалуйста. А ещё… тебе не кажется, что нужно созвать совет?

Брат вздохнул, словно возвращаясь из пусть и грустного, но в чём-то желанного сна на землю, и кивнул:

- Пожалуй.

Когда я выходила от него, Шинар ждал, прислонившись к стене. Кажется, он и глаза приокрыл на шорох двери.

- Что сказал его величество?

Я покачала головой. Рассказала про Йена - и остальное обрисовала лишь парой мазков:

- Мне кажется, со здоровьем у Аделика всё в порядке. Это главное.

- Что ж, завтра я начну искать проклятье с этим сортом дурмана, - шепнул жених, вздыхая. - Надеюсь, твой брат будет осторожен и проследит за асхемцами.

Я позволила себе слабую улыбку:

- Только отдохни хоть немного. А завтра я приду - всегда мечтала изучать проклятья с будущим супругом.

Глава 17

Так уж вышло, что с супругой Йена я встретилась в конце того дня - весьма неожиданным образом. Она нашла меня в холле, когда я возвращалась в собственные покои. Бледная, простовато одетая женщина, худая как тростинка.

- Ваше высочество! - Она бросилась ко мне так быстро, что Диларию пришлось шагнуть вперёд. Встречная ахнула, чуть не налетев на фехтовальщика. Запоздало уронила взгляд в пол, низко присела. - Умоляю, простите меня за дерзость! Я всего лишь…

Она представилась, и я поражённо обошла учителя:

- Не бойтесь. Чего вы хотите?

- Ваше высочество, я знаю, что мой муж… поступил невообразимо ужасно. - Губы девушки задрожали. - И что вы должны его ненавидеть. Я не смею просить прощения, я лишь мечтала вам сказать…

И она говорила - что её супруг не был плохим человеком. Что его дух будет страдать как дух изменника. Но если я однажды найду силы простить его, Йен сможет обрести покой.

Признаться, я надеялась услышать совсем иное. Детали, которые мог пропустить Аделик. Связь с дурманом! Но женщина лишь подтвердила слова короля, а ещё…

Её заплаканное лицо, понурые плечи, наполненный болью голос - всё поднимало странный вихрь в груди.

Я слабо задумывалась раньше, что несчастный злодей-слуга тоже мог оказаться жертвой обстоятельств. Козней нашего неизвестного врага, моей собственной беспечности.

Пока при дворе царит смута, многие будут страдать. Если муж этой женщины, пожалуй, всё-таки виновен, то она сама - совершенно честна и несчастна. Сбежавший алхимик может быть причастен к заговору, но что сказать о тех, кто остался без его зелий? О десятках больных, которые не смогут теперь найти снадобья…

- Я постараюсь простить Йена, - отвечала я серьёзно. - И позабочусь о том, чтобы вас не наказывали за его действия. В конце концов, именно вас он пытался защитить.

- Ваше высочество…

- И мы найдём того, кто угрожал ему, - остановила я любые благодарности. - Обещаю.

Оставляя заплаканную женщину, я думала лишь о том, что дала сегодня слово - и ей, и Аделику. Это слово необходимо сдержать.

Следующим утром я действительно пришла к Шинару, едва позавтракав. Жених встретил меня лично ещё в гостиной. Собранный, строгий - но его губы тронула быстрая улыбка. И эта малость с неожиданной силой заставила поверить, что всё ещё наладится. Что любые неприятности можно преодолеть, стоит только постараться.

Скоро мы сидели, рассматривая книги. Как и накануне, вдвоём, отослав охрану. Шинар листал сборник историй и собственные записи, я мучила травник и один из томов по маларским ритуалам. Искала любые упоминания шалийского дурмана, закладывала страницы. Принц иногда отрывался, чтобы их проверить.

- Все известные мне заклятья, которые связаны с этими цветами, действуют на рассудок, - сказал он пару часов спустя, разминая плечи. - Подавляют волю, разрушают ум. А твой отец умер от вполне настоящей болезни, верно? Пусть и начавшейся с головной боли.

- Да… - Я подняла глаза.

- Может быть, мы пока не нашли чего-то важного, - вздохнул жених.

Тогда на границе сознания мелькнуло осторожное подозрение. Столь хрупкое, что было сложно облечь его в слова:

- Разрушают ум… Больше похоже на историю Балуара, не находишь?