— У вас клиническая картина острого аппендицита, — выдает он сочувственно. — В крови повышены лейкоциты. Это опасное состояние, так что лучше побыстрее прооперироваться.

— Операция? – я испуганно моргаю, ощущая порыв разреветься. – То есть мне разрежут живот?

— При подозрении на аппендицит, промедление чревато перитонитом. А это уже совсем другая история.

— Вы сказали «При подозрении». То есть, это не точный диагноз?

Палниколаич обиженно хмурится. Ему не нравится, что пациент подвергает сомнению его рекомендацию.

— УЗИ не всегда показывает стопроцентную картину. Но клиника и анализы говорят в пользу острого аппендицита. Поэтому я и рекомендую не тянуть.

— Хочу позвонить мужу, — выпаливаю я и хватаюсь за телефон.

— Да, — голос Влада в трубке отрывистый и напряженный. — Я уже подъезжаю, малыш. Как ты?

— Я в палате, — оттого, что он близко, я слабовольно обмякаю и даже позволяю себе всхлипнуть. — Влад, они говорят, что это аппендицит и хотят меня разрезать.

— Пусть не вздумают ничего делать до моего приезда, — говорит он решительно и с нажимом. — Сейчас буду.

Влад появляется в дверях палаты минут через десять: взъерошенный и сильно запыхавшийся. Попытка улыбнуться проваливается, и я машинально тру переносицу, чтобы не заплакать. Все, я дождалась.

— Как ты, малыш? – он падает на корточки рядом с койкой, находит мою руку и греет ее своим дыханием. – Очень больно?

— Жутко, — я через силу смеюсь. – Просто пиздец какой-то.

— Сказали, что врач сейчас подойдет. Я с ним переговорю.

— Он выглядит как студент-двоечник, — жалуюсь я. – У него даже волосы на лице не растут.

— Сейчас разберемся.

Палниколаич приходит в палату только через полчаса, объяснив это неотложными делами. Судя по запаху еды и жирному блеску на губах, он обедал.

— Я Владислав, Теин муж, — представляется Влад, пожимая ему руку. — Объясните, что с ней.

Палниколаич повторяет то же, что сказал мне: клиническая картина, повышенные лейкоциты и неоднозначное УЗИ говорят в пользу операции.

— Но стопроцентной уверенности в диагнозе нет. Я все верно понял? – въедливо, почти по слогам переспрашивает Влад.

Врач краснеет, даже немного заикаться начинает.

— Абсолютной уверенности не бывает почти никогда….

— В таком случае оперировать жену я не дам. Давайте проведем дополнительную диагностику – любую, какую скажете. Я конечно все оплачу.

Заметно, что Палниколаичу жутко хочется возразить, но прямой взгляд Влада ему мешает. Вот уж кто умеет смотреть так, что проще сдаться, чем спорить.

— Хорошо. Я назначу повторный осмотр. И давайте сделаем КТ для полной картины.

Через час в палату приходит другой врач: седой дедуля со взглядом аксакала. Несколько минут изучает снимки, потом снова ощупывает мой живот.

— Ну что, дорогуша, — скрипуче произносит он, стягивая перчатку. — С аппендицитом мы погорячились. На КТ аппендикс чистый, никаких признаков воспаления. У вас спазм сигмовидной кишки. В простонародье – кишечная колика.

— То есть меня не будут резать? – я в неверии оглядываюсь на Влада, стоящего у изножья кровати как мой личный телохранитель.

— А зачем? – удивляется дедуля. — Сейчас вколем спазмолитик, напишем направление участковому врачу и отправим вас домой.

После ухода врача Влад пересаживается ко мне на кровать и со смехом треплет по голове.

— Малыш, ты чего, гороха налопалась? Откуда у тебя спазмы в кишечнике?

— Пошел ты, Демин, — бурчу я, утыкаясь лбом ему в плечо. – Если бы не ты – мне бы вспороли живот.

— А я так к тебе торопился, что по пути в шаху въехал. Ладно хоть дедок сговорчивый попался и деньгами взял.

— Спасибо, — шепчу я, прижимаясь к нему плотнее. – Я тебя люблю.

Влад глубоко вдыхает и прижимается губами к моему лбу.

— И я тебя тоже. Очень.

Эмоциональное потрясение дает о себе знать. Уткнувшись в мокрую от слез подушку, я проваливаюсь в черную яму сна. Мне снится Влад, играющий в баскетбол с Костей, которого, кстати, на дух не выносит, и то, что мы с Дианой испекли пиццу размером с кухонный стол.

Очнувшись от позыва в туалет, я на автомате нащупываю телефон в ногах, подношу его к глазам и обнаруживаю одно непрочитанное сообщение. Оно от Влада.

«Тея, ты где сейчас? Приезжай домой. Я поживу на родительской даче».

Отблеск былой заботы, смешанный с отчуждением, лишь увеличивает мой внутренний разлом. Не «возвращайся, поговорим» и не «давай не будем торопиться». А просто «Приезжай, Тей, а сам я уеду».

Размазав слезы по зудящим векам, я печатаю.

«Спасибо, я пас. Мне есть, где жить»

4

Пословица о мудрости утра оказывается полной ерундой. Открывать глаза с мыслью о том, что нашей пары больше не существует, оказывается еще хуже, чем с ней засыпать.