Именно поэтому, когда он вдруг взял меня за руку и сплел наши пальцы, это не ощущалось чем-то странным. Как и то, что буквально в следующую нашу встречу он попросил к нему переехать, а еще через три недели сделал мне предложение в перерыве финального матча по баскетболу за кубок страны. Нас даже по телеку показали и еще в куче интернет-роликов.

Ну а я на каждую инициативу Влада, конечно, счастливо кричала «Да!», потому что с первой же встречи была влюблена по уши. Мы оба были.

3

В квартиру, доставшуюся нам с сестрой от покойной бабы Гали, решаю пока не ехать и вместо этого бронирую номер в отеле неподалеку. Месяц назад Диана съехала от Кости, так что побыть одной не получится. А мне очень надо.

Лишних комнат в однушке нет, так что пореветь без посторонних глаз и сочувственных взглядов не выйдет. С сестрой мы близки, но сейчас мне надо самой… Без чувства стыда провалиться в жалость к себе и оплакать кончину некогда такого счастливого брака.

Забрав ключ-карту у администратора, я поднимаюсь на третий этаж. Номер такой крошечный, что двоим здесь было бы просто не развернуться. В похожий мы однажды загремели с Владом, приехав в Венецию. Как только я разложила чемодан, стало невозможно пройти в туалет.

От нечаянного воспоминания слезы опять текут рекой. Твою же мать. Еще и часа не прошло с момента ухода, а я уже умудрилась вспомнить об Италии. Всего-то потребовалось заселиться в маленький номер. Господи, неужели прошлое теперь по любому поводу будет меня догонять?

Развесив одежду в узком шкафу-купе, я осторожно заползаю в кровать и обнимаю подушку. Наволочка оказывается прохладной и будто накрахмаленной. Точно такая же была в больнице, куда я загремела лет пять назад с острой болью в животе.

— Тея, зайди ко мне. У меня вопрос по отчету.

— Да, сейчас, всего пару минут, — лепечу я в трубку и морщусь от жуткой схваткообразной боли под пупком. Какого черта происходит с животом? Месячные закончились на прошлой неделе, а кроме овсянки на завтрак я больше ничего не ела.

— Тей, все нормально? – Настя, второй помощник главбуха настороженно наблюдает за мной из-за монитора. – Ты белая как мел.

— Живот что-то крутит… — От нового приступа боли я измученно верещу и хватаюсь за край стола. – У тебя обезболивающее есть?

— Какое еще обезболивающее? Тебе скорую надо.

— Не надо, ради Бога, никакой скорой. Не хватало еще через весь город катить с мигалками.

— Тогда давай такси тебе вызовем. А то у моего дяди так аппендицит проморгали.

Больниц я боюсь как огня, поэтому решаю посидеть еще немного и дать организму шанс на реабилитацию. А спустя пять минут наш крепыш-сисадмин выволакивает меня, скулящую и корчащуюся от боли из здания, чтобы закинуть на заднее сиденье своей праворукой Тойоты и отвезти в ближайший приемный покой.

Лежа на прокуренном диванчике и клацая зубами от боли, я кое-как набираю сообщение Владу.

«Пуся, меня везут в больницу на Горького. Страшно болит живот»

Пуся – самое неподходящее обращение для двухметрового атлета, и именно потому я так прозвала мужа. Прозвище пришло случайно в насмешку уменьшительно-ласкательным зайцам, котам и солнышкам, и неожиданно закрепилось.

Артур выгружает меня у стойки приемного покоя, берет обещание позвонить после осмотра врача и уезжает.

Пожилая женщина в шапочке и белом халате протягивает мне планшет с бумагами.

— Заполняйте пока. Полис с собой?

Ручка скачет по бумаге в такт схваткам: то отпустит секунд на двадцать, то скручивает так, что темнеет в глазах. Согласие на обработку персональных данных я подписываю почти вслепую.

— Ложитесь сюда, — медсестра кивает на каталку в углу. — Сейчас врача позову.

Минуты кажутся мне вечностью. Поджав колени к животу — только в такой позе боль становится немного терпимее, — я гипнотизирую телефон. Влад еще даже не прочитал сообщение. Наверное, сидит на очередном совещании. У них в компании хлебом не корми, только дай пособираться и что-нибудь пообсуждать. Ну или он просто увлекся проектом. Черт, как же больно. Если бы Влад был рядом и держал меня за руку, точно стало бы легче.

— Демина? — рыжеволосый подросток в хирургической шапочке появляется из-за ширмы. — Я Павел Николаевич, дежурный хирург. Давайте вас посмотрим.

Натянув перчатки, он принимается ощупывать мой живот. Господи, ему хотя бы двадцать есть? Выглядит как интерн. И я даже через латекс чувствую, как у него потеют ладони.

— Понял, — наконец изрекает он, обращаясь скорее к себе, чем ко мне. Отходит к столу и что-то быстро строчит в карте. — Сейчас анализ крови возьмем и сделаем УЗИ брюшной полости.

Иголок я боюсь еще больше, чем больниц и интернов, и поэтому зажмуриваюсь еще до того, как медсестра затягивает жгут. От страха даже живот болеть перестает. Вены у меня тонюсенькие, а игла вон какая огромная.

После УЗИ меня переводят в палату, где я снова оказываюсь нос к носу с Палниколаичем.