Мужчины замерли в панике, когда мои эмоции хлынули через связывавшую нас золотую нить.

Я не раздумывал.

Ухватившись за цепные перила, я бросился с лестницы вниз, пролетев четыре этажа и рухнув с хрустом подломившегося под ногами пола.

Мои трое сородичей последовали за мной.

Сэди кричала на меня через теневую змейку.

Туалет находился на другом конце клуба.

Мои драгоценности отделились от кожи, пока я отправлял все свои тени с невозможной скоростью прямо к ней.

Слившись в одну гигантскую змею, они достигли уборной в рекордные сроки.

Мои теневые змеи сканировали воздух, ощущая мир иначе. Но я уже различал незнакомого альфу, удерживавшего Сэди.

Одним прыжком мои клыки вонзились ему в шею, впрыскивая самый мощный яд.

До туалета было ярдов сто, но расстояние казалось вечным. Мы с остальными мчались во весь опор, распахнув дверь ударом ноги и вваливаясь внутрь.

Я не ожидал увидеть то, что предстало нашим глазам.

Сэди прижала здоровенного мужика к стене и вколачивала кулак в его физиономию с такой силой, что кровь брызгала вокруг.

Хантер превратился в месиво.

На секунду грудь наполнилась гордостью: мой маленький котенок отделывал ублюдка.

Она подалась в сторону, обнажая его член.

Он пытался ее изнасиловать.

Рассудок отключился, перед глазами кроваво-красная пелена.

Пару дней назад мы навещали Хантера, избив его до полусмерти и заставив валяться в мольбе на земле. Я обещал ему смерть, если он еще хоть раз посмеет ее тронуть.

Он не послушал.

«Пытался изнасиловать» эхом билось в моей голове.

На коленях Сэди виднелись красные следы от того места, где он заставил ее стоять.

Пустота поглотила меня целиком.

Он труп.

Ашер схватил рычащую Сэди и оттащил от Хантера. Он тихо шептал ей что-то, прижимая к себе и трясясь всем своим татуированным телом. Связь между нами взвыла от ярости и страха. Мы продолжили с того момента, на котором остановился котенок.

Джакс заломил руки ублюдка за спину и приказал не сметь обращаться, отчего тот перестал биться в конвульсиях. Ублюдок нес какую-то херь, и я огрызался в ответ, но не соображал ничего, кроме ослепляющей жажды крови.

Ксеркс не колебался, его ярость не уступала моей.

Он полоснул ножом для секса по телу альфы от горла до пупка.

Пустота приняла меня, когда я запустил руку в брюхо ублюдка и выпотрошил его внутренности.

Он орал, но этого было мало.

За то, что он сделал с Сэди, этого никогда не будет достаточно.

Все погрузилось во тьму, пока я был сосредоточен на причинении боли. На его уничтожении. Разрывании на куски до тех пор, пока он не уразумеет, каково это — пытаться причинить вред тому, что принадлежит мне. Переходить дорогу моим.

Он больше не повторит эту ошибку.

Ксеркс пустил пулю ему в лоб, но я не мог остановиться рвать. Не мог перестать пытаться причинить ему боль.

Он подох слишком быстро.

Этого было мало.

Но я предупреждал его, а он посмел причинить ей вред.

Я бросил органы и обернулся туда, где Ашер утешал нашего котенка.

Я потянулся к ней, но замер, осознав, что запачкаю ее ужасами того, что только что сотворил.

БЛЯДЬ! — заорал я у себя в голове.

Она только что видела мой срыв. Видела насилие, которое я отчаянно пытался скрыть от нее. Но Сэди не смотрела на меня с ужасом. Вместо этого она легко улыбнулась, стряхивая кровь, капающую с костяшек.

Блядь, она великолепна. Она бы и сама справилась с ним, даже если бы мы не появились.

Я любил ее.

Это осознание опустилось на меня словно неторопливая песня, теплое одеяло и уютный огонь.

Джакс объяснил, как мы угрожали альфе, хотя очевидно сделали это недостаточно хорошо, а я рычал о том, как прикончу ублюдка.

Но мои собственные реакции казались отрешенными, потому что все мое внимание принадлежало котенку. Осознание того, кем она стала для меня, раздуло потребность обладать ею до невиданной интенсивности.

Она была моим всем.

Сплав свирепости и нежности заставлял меня хотеть опуститься перед ней на колени.

Но внезапно появился вышибала и сообщил, что нас пригласили в приватную комнату. Но мне было плевать.

Мой взор все еще был прикован к ней.

Котенок наклонилась поближе и похвалила меня за убийство ублюдка. Я видел это в ее глазах, в том, как она улыбалась мне, ни капли не испугавшись того, что я выпотрошил Хантера прямо у нее на глазах.

Она сказала, что любит меня.

Еще одна часть меня безвозвратно надломилась и отвалилась, пока я заново создавал себя по ее образу и подобию для роли, к исполнению которой, судя по всему, и родился.

Я буду защитником Сэди до конца своих дней.

Ксеркс обронил, что технически это он прикончил ублюдка, и я сглотнул рвущееся наружу шипение, дернув его за поводок.

Этот омега тоже принадлежал мне. И Сэди могла мириться с его мазохистской задницей, но главным защитником оставался я.