Это что-то надломило во мне.

Я не хотел, чтобы она произносила эти слова кому-то еще.

Нет, я хотел, чтобы она говорила: «Ты владеешь мной, Кобра, и я, блядь, твоя на вечные времена».

Вот чего я жаждал.

Я прошептал:

— Мне плевать, если ты говоришь им, что любишь их. Это не отменяет того факта, что ты досталась мне первой.

Большим пальцем я сильно оттянул вниз ее нижнюю губу и открыл рот шире, чтобы видеть ее хорошенький розовый язычок.

Мой язычок.

— Потому что, котенок, то, что я чувствую к тебе — это выше любви. Понимаешь? Ты. Моя.

Я подался ближе, обещая ей:

— Я блядь владею твоим разумом, телом и душой. Абсолютное владение. Ты — моя собственность. Моя ебучая вселенная.

Я. Твой.

Я умолял ее прочесть все в моих глазах, пока ее прекрасную киску и тугую задницу трахали мои связанные.

— Ты понимаешь, о чем я говорю?

Рубиновые глаза Сэди расширились, когда она уставилась на меня. Медленно она кивнула своей хорошенькой головкой.

По ее губам я прочел: «Я тоже тебя люблю».

Я лгал самому себе; именно это мне и нужно было услышать. Что-то надорвалось внутри, когда до меня дошло значение только что сказанных ею слов. Котенок заботится обо мне так же сильно, как я о ней.

Это разрушило меня.

Я вогнал свой член глубоко ей в горло и с каждым толчком бедер говорил, что тоже люблю ее. Нежно придерживая за подбородок, я трахал ее горло.

Боготворил ее.

Джакс взял меня сзади, его тепло и внушительный размер стали привычным якорем, вернувшим меня в реальность. Бесконечное удовольствие прошибало все чувства, окруженное теми, о ком я заботился. Теми, кого я защищал бы ценой жизни.

Они были причиной, по которой пустота больше не пыталась меня сломать. Причиной, по которой она встречала меня с распростертыми объятиями.

Когда Ксеркс наконец зашевелился, а Ашер обнял котенка и подстроился под ритм, ее глаза затуманились от кайфа.

Эйфория искрами побежала по золотой нити.

Мы были едины.

Когда она завизжала от оргазма, когда я отстранился и кончил на ее золотистую кожу, пустота прошептала то, с чем я боялся смириться все это время.

Я не владел моим котенком.

Мой котенок владел мной.

И это значило абсолютно все.

Когда мы все перестали содрогаться от разрядки, приведшей нас к неземному кайфу, над нами зажегся свет, и ведущий вернулся на сцену.

Он выкрикивал что-то толпе, и весь клуб ревел в ответ, но я не слышал их слов.

Я был слишком занят созерцанием Сэди. Ее глаза испуганно расширились, а дыхание перехватило.

Блядь. Я заорал по связи, когда мы все разом осознали, что с Сэди что-то не так.

Было слишком много. Слишком быстро.

Как раз то, чего мы так боялись.

Я тонул в пустоте. Я потерялся в собственном гневе и позволил ему вести себя вперед. Подпитывать мое выступление.

Какая женщина останется в порядке после того, что мы только что сотворили?

Я был монстром.

Не успел я ничего предпринять, как Сэди крутанулась на месте и рванула прочь, убегая от нас вниз по лестнице сквозь толпу.

Я оттолкнул ведущего и бросился за ней, ломая бете конечности, пока преследовал затихающий запах клюквенного вина. Это наша вина.

Моя вина.

Я должен все исправить.

Золотая нить натянулась до звона, распускаясь по краям, источая боль и тревогу. За самыми высокими вершинами всегда следуют ебучие глубокие падения.

Котенок заслуживала нежности после того, как мы впервые поимели ее все вместе. Она заслуживала заботы и мягких поцелуев. Ласковых объятий и теплых слов.

Я отправлял бесконечные волны любви и тепла к своей теневой змейке, отчаянно пытаясь успокоить ее. Но в ответ не шло ничего.

Будто она была слишком встревожена, чтобы заметить.

Оргия нулей и бет перетекла с одной лестницы на другую, и мельтешащие тела загораживали запах клюквенного вина.

Я крутанулся на месте, мой нос забивало отвратительное амбре секса.

Я потерял след котенка.

Я зашипел и пнул преградившего путь бету, растоптав ему пальцы. Этот ебучий клуб представлял собой гигантский лабиринт лестниц. Зрение сменилось тепловыми силуэтами, но от этого поиск Сэди не облегчился.

Джакс зарычал позади меня, Ашер выругался. До нас дошло, что мы понятия не имеем, куда она делась. Я сосредоточился на своей змейке на ее коже, что позволило уловить примерное направление. Она была не на лестнице, а на каком-то этаже справа.

Выбрав случайную лестницу, я помчался вниз. Нам нужно было найти ее, успокоить и убедиться, что она цела.

Блядь.

Я сломал руку мешавшемуся бете, теряя драгоценные секунды на пути к котенку. Вдруг моя теневая змейка пронзительно завизжала от ужаса: Сэди передала мне образы того, как она лежит на полу в туалете со стволом у головы.

Все звуки исчезли.