Он продолжает бубнить себе под нос, накидывая варианты детской классики, но я отсекаю фоновый шум и мысленно цепляюсь за первую же названную им вещь. За Питера Пэна.

— А что, если… — начинаю я так звонко, что в комнате мгновенно воцаряется гробовая тишина. — Что, если я расскажу вам сказку о девочке, которая считала звезды?

Я тут же чувствую, как на меня в упор устремляется тяжелый, пристальный взгляд Локи.

— О «девочке, которая считала звезды»? — с сомнением переспрашивает Фемида.

Я лукаво подмигиваю ей:

— Именно так. Ну что, слушаем или как?

Разноголосый детский хор взрывается дружным «да». На лицах почти каждого из них читается чистый азарт — за исключением Ники. Будучи старшей, она уже знает в общих чертах трагическую историю своей тети Афри. И я всем сердцем надеюсь, что моя ночная сказка заставит ее полюбить тетю, которую ей так и не довелось застать живой, еще чуточку сильнее.

Я прочищаю горло и беру разгон:

— Жили-были двое детей. Точнее, пожалуй, правильнее сказать так: жили-были брат и сестра. Нет, стойте, пардон, начнем заново: жили-были близнецы. Вот так куда точнее. Потому что эти двое появились на свет с разницей всего в пару минут. Итак, жили-были близнецы.

Мои нарочитые запинки и театрально-скорбные гримасы вызывают дружные смешки среди мини-Лайвли.

— Звали их Илай и Дейзи, и они были похожи как две капли воды. У обоих — ослепительно светлые волосы, отливавшие на солнце чистым золотом, и пронзительно-синие глаза цвета бескрайнего моря. Вопреки канонам подобных сказок, они не были принцем и принцессой, наследниками трона. Их отец не носил короны, а мать не была королевой. Они жили вовсе не в хрустальном замке волшебного королевства, а ютились в убогой лачуге посреди глухой фермы. И был с ними лишь дед с пепельно-седой бородой и злющими глазами. Он не ведал пощады, вечно доводил их до слез своими жестокими выходками и…

Я запинаюсь. Я не имею права вывалить на этих детей правду о том, как нас пороли кожаным ремнем до мяса. Локи крепко сжимает мою ладонь, и ко мне снова возвращается способность дышать.

— …своими жестокими выходками, — обрубаю я опасную тему. — Но когда тоска становилась невыносимой, брат с сестрой тайком выбирались на крышу своего ветхого дома и часами сидели там, запрокинув головы к небу. Звезды отражались в их зачарованных глазах: они были по уши влюблены в эти далекие мерцающие огоньки. Им до дрожи хотелось протянуть ладонь, поймать хотя бы один из них, сжать в кулаке и почувствовать живое тепло. И однажды ночью Илай, будучи мальчишкой до жути любопытным, спросил у Дейзи: «Как думаешь, сколько звезд на небе?» Сестренка на миг задумалась, а потом серьезно ответила: «Я не знаю. Но я могу сосчитать их для тебя». Илаю это показалось полнейшим бредом: ведь на это ушла бы целая жизнь! Кто знает, сколько их там сияет в вышине — быть может, бесконечность? Но Дейзи была девчонкой со стальным стержнем: несмотря на всю хрупкость, внутри нее полыхал огонь, затушить который было не под силу никому. И с той самой ночи, стоило им залезть на крышу, Дейзи принималась за подсчет звезд над их головами. Она вела по небу тонким указательным пальчиком, загибая числа одно за другим. И как бы сильно она ни старалась не разочаровать брата, вскоре стало ясно: эта затея невыполнима. Но она упорно продолжала считать. Даже когда глаза слезились от усталости, а светящиеся точки начинали двоиться и плыть перед взором.

И вот однажды перед ней предстал человек, которого она никогда прежде не видела. Одетый в безупречно строгие, траурно-темные одежды, он улыбался ей мягкой улыбкой, но глаза его были мертвыми и пустыми. Он назвался Временем и поведал, что всё сущее в этом подлунном мире — его дети, включая далекие звезды. Он вызвался помочь ей с ее счетом и открыл великую тайну: в самой чаще дремучего леса скрыто заколдованное озеро, в зеркальной глади которого небесный свод отражается так чисто, что там можно пересчитать все звезды — от первой до самой последней. И тогда она сможет подарить ответ любимому брату. Он наказал ей: чтобы отыскать озеро звезд, нужно идти прямо по лесной тропе, пока по правую руку не покажется тринадцатое дерево. Там следовало свернуть — и озеро откроется взору. Незнакомец исчез, взяв с нее обещание встретиться у воды этой же ночью.