— Уран никогда не планировал убивать кого-то из вас, — объясняет Девкалион, подтверждая страшную догадку Кардена. — Всё с самого начала велось именно к этой точке.

— Карден, брось ствол! Не смей!

Гэвин дергается с травы, пытаясь выбить оружие из рук брата, но Карден резким, безжалостным толчком отшвыривает его в сторону. Он сильнее, и его решимость сейчас несокрушима.

Внутри Кардена бушует ровно та же раздирающая буря, которую Гэвин выплескивает в истерике и не способен удержать в себе. Но Карден обязан спрятать ее под броню. Если Девкалион увидит, как он сломлен, учителю будет в сотню раз тяжелее встретить смерть. Мальчик выстраивает глухую стену эмоциональной защиты: сейчас нужно думать только о Девкалионе.

Они долго смотрят друг другу в глаза, вглядываясь в черты, словно пытаясь выжечь этот миг на сетчатке до скончания времен.

— Мне жаль, — едва слышно роняет Карден.

— Я знаю. Помни: это и есть твоя человечность.

Карден кивает, хотя в глубине души не верит в это ни на гран. Он физически чувствует, как его душа раскалывается на мириады острых осколков, собрать которые воедино не удастся уже никогда.

— Не теряй ее, — молит Девкалион. — Ты справишься. Ты не такой, как он, не становись им. Держитесь с братом друг за друга, любите друг друга, взбунтуйтесь. Останьтесь людьми, берегите человечность друг в друге. Поклянись мне.

Гэвин сжался в комок в углу, захлебываясь слезами; он без конца умоляет Кардена опустить оружие, молит Девкалиона застрелить его, вернуться к начальным правилам.

Карден ощущает его впервые в жизни: леденящий могильный холод смерти. Морозное прикосновение к затылку, словно костлявая ладонь сдавливает горло. Шепот, приказывающий убить, спустить курок. Самое омерзительное, глухое и одинокое чувство из всех, что ему довелось испытать, — чувство, с которым отныне ему суждено жить до самого последнего вздоха на этой земле.

Они не прощаются.

Не говорят последних слов.

Лишь молча смотрят друг на друга. Все трое.

И когда Карден сжимает палец на спуске и зажмуривается, перед его внутренним взором встает совершенно иная картина. Ему видятся две квадратные деревянные парты в глубине библиотеки. Левая — неизменно его, правая — Гэвина. Девкалион стоит между ними и классной доской с книгой в руках, очками на переносице и той самой теплой, открытой улыбкой.

Тело с глухим ударом оседает на траву.

Но времени оплакивать его нет — не сейчас. Его жертва не имеет права оказаться напрасной.

Карден железной хваткой впивается в предплечье Гэвина и силой вздергивает его на ноги. Он орет на него: требует бежать, рыдать и выть от боли сколько угодно, но делать это на бегу — прорываясь к выходу из лабиринта, чтобы не дать победить Тайлеру.

Гэвин спотыкается, пелена слез застилает ему глаза, но Карден не разжимает пальцев ни на миг. Он тащит его за собой: взгляд на карту, затем под ноги; теряет равновесие и всем телом впечатывается в колючие ветви. Ветки полосуют лицо, хлещут по глазам, но он лишь прибавляет ходу.

На очередном перекрестке что-то тяжелое на полном скаку сбивает его с ног, опрокидывая на землю.

Тайлер летит кубарем по другую сторону прохода. Теперь уже Гэвин подхватывает Кардена, рывком поднимая его на ноги, чтобы продолжить гонку.

Тайлер быстрее — он один, его не тянет вниз чужой балласт.

И на несколько секунд он вырывается вперед.

Выход из лабиринта уже в паре десятков метров. Кардену не оторваться от него: по карте Тесея он неизбежно выведет к воротам и соперника.

Остается последний, предельный шаг, но Карден больше не колеблется: он добровольно отрекся от остатков человечности, и отныне этот мир никогда не станет прежним.

Он берет на мушку бедро Тайлера и стреляет — дважды, наверняка. Брат заходится криком — не просто от физической муки, но от слепой, всепоглощающей ярости. Утробный, звериный вопль заставляет Гэвина содрогнуться.

Вот оно — то самое зрелище, ради которого Уран затеял эту бойню.

— А ну стоять! Сучий ты выродок, клянусь, я тебя… — надрывается распластанный на земле Тайлер. Он ползет по траве, словно раздавленный червь, волоча за собой широкий кровавый след.

Ему не добраться до ворот. Ему не победить.

Гэвин разжимает пальцы на руке брата, позволяя тому пересечь створки выхода в гордом одиночестве. Уран уже стоит там, встречая его торжественными рукоплесканиями. В его взгляде полыхает привычное безумие, но рядом с ним горит неприкрытый триумф. Так сияют глаза кукловода, получившего ровно то, чего он жаждал.

— Кронос Карден Лайвли! — громогласно провозглашает он. — Тот, кто понесет вперед знамя империи Лайвли и возродит Олимп на земле!