Что-то блестит в глазах Кроноса. Искреннее намерение дать ему всё, что он обещает, но вместе с ним — и нечто куда более зловещее.

— Мы усыновим тебя, Малакая и Хейвен, и будем счастливой семьёй, — добавляет он.

Услышав их имена, Уильям чувствует, как что-то внутри сдвигается, заставляя забыть неприятное ощущение, которое вызывает Кронос. Мысль о том, что их не разлучат, заставляет его почти мгновенно кивнуть — с таким энтузиазмом, которого он никогда прежде не проявлял.

Кронос выглядит довольным. Больше ничего ему не говорит и направляется к Александрии, директрисе приюта, которая ждёт в углу сада.

Рея наклоняется к Уильяму, рассматривая его постройки из Lego.

— У тебя так много машин.

Он мычит.

— Тебе нравятся автомобили?

— Только потому, что это единственный способ сбежать отсюда.

От этой фразы Рея леденеет. Тело застывает, а улыбка исчезает. Она надеется, что Кронос окажется не таким, как Уран, и что эти дети действительно смогут стать счастливыми рядом с ними, покинув «Сент-Люцифер». И всё же та её часть, которая по-прежнему хочет отрицать очевидное, убеждает себя, что любое место лучше одиночества в приюте.

Так и должно быть.

Но у жизни всегда свои планы, не совпадающие с теми, которые строим мы.

Однажды Хейвен удочеряют.

Но не Кронос и Рея, как он обещал Уильяму.

В одно мгновение начинается паника. Уильяму настолько больно, что он даже не способен открыть рот и попрощаться, а Малакай бросается на сотрудников приюта, которые ведут Хейвен к новым родителям. Маленький ребёнок, но с силой настоящего демона. Ему удаётся укусить одну женщину за икру и замедлить её; его тут же хватают другие и поднимают в воздух, пока он брыкается, вырывается и кричит имя Хейвен.

— Уилли, помоги мне! Они её уводят! — вопит он.

Уильям опускает голову. Прядь волос падает на лицо, скрывая его часть.

У него не хватает смелости даже посмотреть вслед Хейвен. Он не хочет видеть, как она уходит. Не хочет снова переживать то, что чувствовал с матерью, когда социальные работники взяли его за руку и вывели из обшарпанной квартиры, а она кричала, плакала, умоляла не забирать его и временами становилась агрессивной. Тогда её тоже удерживали силой — точно так же, как сейчас держат Кая.

Уильям не способен пережить ещё одно прощание.

С того дня Малакай ждёт возвращения Хейвен на самой высокой ветке дерева, чтобы видеть поверх ворот приюта и надеяться заметить её рыжую голову.

Уильям ждёт внизу, у основания дерева, со своими Lego. Он продолжает строить машины. Теперь уже не для того, чтобы самому сбежать из «Сент-Люцифера», а чтобы добраться до своей маленькой подруги, где бы она ни находилась.

— Продолжай строить их вместе со мной, — подбадривает Малакай. — Тогда мы сможем поехать её искать.

И Малакай продолжает — с той же целью и с той же надеждой в сердце снова увидеть Хейвен.

На стволе дерева рядом с буквами «В» и «М» он вырезает ещё одну — «Х».

ВМХ.

Уильям, Малакай, Хейвен.

Каким-то образом эти буквы становятся для него символом семьи. И теперь у него есть только одно желание — снова найти Хейвен и однажды добавить к ним новые.

Он ещё не знает, что когда-нибудь так и будет.

A3Х2.

 

ИГРА НЕБЕС. Хайдес и Хейвен

 

Глава 1. БРАТЬЯ

 

Персефона, дочь Деметры, богини урожая и полей, была молода и прекрасна и проводила всё своё время на природе, играя с цветами.

Однажды в земле разверзлась огромная трещина, из которой появился Аид, бог подземного мира. Без памяти влюбившись в Персефону, он похитил её и унёс в мир мёртвых.

 

Хайдес

— Ну так что думаешь о причёске? Тебе нравится? — спрашиваю я, поглядывая на неё через зеркало.

В ответ — ничего. Только пустой взгляд.

— Ну да, вообще-то мне не нужно ничьё подтверждение. Мои волосы всегда великолепны, просто… сегодня особый случай, понимаешь? Они должны быть ещё прекраснее, чем обычно, — настаиваю я.

Сегодня двадцать третье сентября, и я женюсь.

Сегодня я женюсь на женщине всей моей жизни, на той самой занозе в заднице, которую пять лет назад встретил у лестницы западного крыла Йеля. И которой сунул в руку своё надкусанное яблоко, потому что… ну, объяснить причины сложно. Спустя пять лет я и сам до сих пор их не понимаю.

Она по-прежнему молчит, но через несколько секунд на её губах появляется подобие ухмылки.

Я тут же улыбаюсь в ответ. От одного её улыбающегося лица моё сердце едва не лопается от счастья. Когда-то вещей, способных сделать меня счастливым, было до смешного мало, и я бы никогда не поверил, что однажды жизнь подарит мне их столько.

— Ты же понимаешь, что она новорождённая и ответить тебе не может, да, идиот? — выпаливает Арес, развалившись на диване со скрещёнными на груди руками.

Маленькая Ника Лайвли, моя дочь, издаёт пронзительный вопль, словно поняла, что дядя только что оскорбил её отца.

Арес вздрагивает.