Первые названы нашими именами. В них лежат наши свидетельства об усыновлении, результаты тестов, которые проводили в приютах, подконтрольных Кроносу, и наши фотографии, сделанные ещё до того, как мы стали жить с ними. Не желая нарушать личное пространство братьев и кузенов, я подробно открываю только свою папку.

Среди фотографий из приюта одна заставляет меня задержаться дольше. Курсор мигает на экране. Я сижу в саду под ветвями дерева, а вокруг меня стоят пять машинок, собранных из Lego. Воспоминание накрывает внезапно — как что-то, что никогда не исчезало из головы, просто ты не возвращаешься к этому, пока какой-нибудь толчок не заставит память снова ожить.

Я строил много машин, потому что для меня они означали путь к свободе из «Сент-Люцифера».

В следующем файле нахожу видео. Чёрное превью никак не помогает понять, хочу я это увидеть или лучше избежать.

— Это запись твоей игры в Лабиринте Минотавра, когда ты был ребёнком, — объясняет Лав дрожащим шёпотом.

Я хмурюсь.

— Они и это записывали?

Она кивает.

— Есть видео каждого из вас, кто туда входил. Он записал даже Ньюта, когда ты обманул его и заставил играть вместо Хейвен. И есть тот вечер, когда она сама играла против Кроноса.

Чёрт.

Мне не нужно смотреть. Я и без того прекрасно помню каждую секунду внутри. В тот вечер, в наказание за то, что я помог Хайдесу, мне пришлось под угрозой до конца жизни подчиняться приказам отца. Если бы я не был его верным приспешником, он избавился бы от моего брата. Он прекрасно знал, на какие кнопки нажимать.

Я иду дальше, к своему свидетельству о рождении. Не смотрю ни на вес, ни на прочие незначительные детали — сразу перехожу к имени биологической матери.

Лорел.

— Как только вернёмся в штаб-квартиру, проверим это имя по архивам и попробуем её найти. Похоже, она больше не живёт там, где вы находились до того, как вмешались социальные службы.

Я только киваю. Её слова доходят до меня обрывками, а пробелы я заполняю логикой. С того момента, как я прочитал это имя, оно продолжает звучать у меня в голове. Заполняет все мысли и принимает форму каждого слова, возникающего в сознании.

Лорел.

Я просматриваю остальные материалы, но ничего действительно важного не нахожу. Аттестат об окончании школы, программа моего курса медицины в Йеле и данные, связанные с моим игровым залом здесь, на Олимпе.

Я возвращаюсь назад и открываю папку, посвящённую этому помещению.

Передо мной появляется страница с пятьюстами тринадцатью видео, все разной продолжительности. Некоторые идут тридцать минут, другие — до двенадцати часов. Я не понимаю почему.

Я поворачиваюсь к Лав, не задавая вопрос вслух.

Она заметно сглатывает.

— Это всё… партии, которые проходили здесь. Игра всегда была одна и та же. К сожалению, одному из наших пришлось пережить ужасный месяц, чтобы в этом убедиться, просмотрев их от первого до последнего.

— Насколько всё плохо? — шепчу я.

— Четыре участника. Выживает только один.

Три смерти за партию, пятьсот тринадцать партий. Тысяча пятьсот тридцать девять.

Не то чтобы я ожидал, что сюда приходили играть в покер, но и такой бойни представить не мог.

По позвоночнику проходит ледяная дрожь, заставляя меня так заметно напрячься, что Лав начинает волноваться.

— Ты не обязан это смотреть.

— Мне можно?

— Да. На самом деле разрешение есть у всех вас. Но мы не советуем…

Я наугад выбираю файл и дважды щёлкаю по нему едва дрожащим пальцем. Глубоко вдыхаю, прежде чем развернуть видео на весь экран.

Это тот же зал, в котором мы сейчас стоим, только камера установлена так, чтобы в кадр лучше попадали статуя и сиденья. Дверь открывается, и первым входит Кронос — гораздо моложе, чем я его помню, но с тем же безумным взглядом. Внешний коридор, где сейчас стоим мы, занят сплошной вереницей вооружённых мужчин, одетых с головы до ног в чёрное, если не считать белых масок, скрывающих их лица.

— Добро пожаловать на игры Кроноса! — восклицает он, театрально раскидывая руки — один из его любимых жестов.

За ним идут четверо мужчин. Понятия не имею, кто они, и не помню, чтобы хоть раз видел их на деловых ужинах, на которые он заставлял меня ходить. Но я точно знаю, что это одни из тех скучающих богачей, которые приезжали на остров ради галлюцинаций от тяжёлых наркотиков и возможности поставить на кон жизнь и деньги.

У первого азиатские черты лица и чёрные, зализанные назад волосы. У второго тёмная кожа и почти наголо выбритая голова. Третий выглядит выходцем из северных стран: платиновый блонд и голубые глаза. Последний самый неприметный — каштановые волосы, лишний вес и усы над тонкими губами.

Дверь за их спинами закрывается, и двое мужчин перегораживают её, оставаясь сторожить единственный выход.