«Очень сомневаюсь», — огрызнулась моя детская часть, взбешённая происходящим. Впрочем, я злилась исключительно потому, что Морган заставляла меня смотреть в лицо всему тому, чего я больше всего боялась и что всей душой ненавидела в себе.

Я медленно выдохнула и вцепилась пальцами в край стола. Мы находились в одной из комнат убежища в Кветана-Спрингс. В том самом месте, куда Чёрные Клыки привезли меня без сознания со смотровой площадки, и именно там, где моя жизнь навсегда раскололась на «до» и «после». Разумеется, я ничего не помнила о тех часах, и уж тем более о самой операции.

— Я могу… вытворять странные вещи, — призналась я. Морган продолжала вести себя так, словно для неё это был самый обычный рабочий день в офисе. Для этой встречи она даже не стала прятать глаза с их нереальным зелёным оттенком и расколотыми зрачками. Линзы она надевала лишь в самых крайних случаях. — Могу закричать, ударить. Я не хочу причинить тебе вред, так что будь осторожна.

На мгновение все пустые стулья вокруг нас плавно оторвались от пола и зависли в воздухе.

— Обо мне не беспокойся. — Одно моргание — и мебель бесшумно опустилась на место. — А теперь, как мы уже тренировались: закрой глаза и вспомни своё последнее видение. Подумай об Аманде. И когда окажешься рядом с ней, помни: этого ещё не случилось, — спокойно инструктировала она. — Ты лишь сторонний наблюдатель, Фэй. Из-за своей эмпатии ты впитываешь эмоции тех, кто находится там, но они тебе не принадлежат. Не принимай их в себя и сосредоточься на сухих фактах. Поняла?

Наперекор всему своему естеству я приготовилась в шестой раз погрузиться в пучину ужаса и боли Аманды Лебоу. От одной мысли о том, что это снова перенесёт меня в лабораторию, прямо к доктору Моро… Было чертовски трудно держать в голове, что это лишь проекция и на самом деле я не ступаю в то осиное гнездо.

Пробиться к видению оказалось совсем не сложно. Они всегда висели надо мной подобно падальщикам, готовым спикировать при малейшей моей оплошности. Мне требовалось лишь протянуть руку и коснуться его.

Крики Аманды вновь разорвали барабанные перепонки. Её страх…

Господи боже, она была в немом ужасе. И я её понимала. Я до мельчайшей дрожи знала, что именно девушка испытывает в эту секунду, потому что сама была там. Я была на её месте.

Запястье обожгло живым теплом, и меня на долю секунды выдернуло обратно в убежище.

— Видишь? Ты всё ещё здесь. — Морган убрала пальцы с моей кожи. — Всё это лишь в твоей голове. А ты — полноправная хозяйка самой себе.

Я судорожно втянула воздух и кивнула. Стоило снова закрыть глаза, как образ Аманды вернулся. И смотровой стол, и врачи с учёными, пытавшиеся зафиксировать её ремнями, и шприцы, готовые впрыснуть седативное, и громоздкие приборы, расставленные вокруг…

Я физически чуяла запах латекса и хлорки, которая никак не могла до конца заглушить въевшийся смрад крови, пота и адреналина тех, кого приводили сюда на мучения. Эта вонь упала тяжёлым булыжником мне в желудок, сковав лёгкие.

Аманда кричала, кричала и кричала. Доктор Моро вот-вот должна была войти…

Я распахнула глаза, прерывисто хватая ртом воздух.

Морган одобрительно кивнула:

— Хорошо. Ты учишься контролировать выход из транса. Это значит, что ты никогда не останешься запертой внутри, ведь в самих видениях нет ничего, способного по-настоящему причинить тебе физический вред. — Она постучала костяшками пальцев по столешнице: — Вот это реально. Это настоящие физические стимулы. А то — нет.

Я обдумала её слова:

— Я знаю… или думаю, что знаю. Но даже запах настолько…

— Это воспоминание, — перебила она. — Потому что ты сама через это прошла. Ты ещё не научила свой мозг отделять чужой опыт от собственного, вот он по инерции и дорисовывает недостающие детали. Само по себе это неплохо — порой это даёт полезные зацепки, но в этом нет никакого прока, если это вгоняет тебя в панику.

А это действительно вгоняло в панику. Всё, что было связано с лабораторией, составляло плоть и кровь моих ночных кошмаров.

— Прости, что я так боюсь. Просто…

— Каждое видение в твоей жизни несло в себе лишь дурные вести. — Хотя в эту минуту я ненавидела Морган из чистого упрямства, мне всё больше нравился её трезвый прагматизм. Возможно, сказывалось то, что она уже свыклась с метачеловеческими странностями, но от её тона становилось легче. Она вела себя так, словно мои худшие кошмары были всего лишь мошками на её лобовом стекле. — В первый раз, когда ты заглянула в будущее — когда увидела Реми, ступившего в твой сад, — ты увидела смерть людей. Ты увидела кровь.

Я сама не раз размышляла об этом. Слишком уж подозрительным казалось то, что абсолютно всё в моих видениях было наполнено кромешным ужасом. Я облизала пересохшие губы:

— Похоже, у меня редкий талант связывать между собой самые мрачные вещи.

— Тебе было восемь лет, — напомнила она. — Любой на твоём месте намертво связал бы видения с кровью и смертью и заработал бы тяжелейшую травму.

Я лишь молча кивнула, и Морган, поняв, что развивать эту тему мне не хочется, подтвердила: