Воздух в салоне сгустился. Майка, казалось, пытался понять, говорю ли я серьёзно или издеваюсь над ним, но во мне не было ни крупицы сарказма. Я сказала это от чистого сердца. Шрамы, на мой взгляд, были всего лишь ещё одной деталью его внешности — точно такой же, как непокорные кудри на затылке или густые ресницы.

И всё же я уважала его чувства. Если нужно делать вид, что я не замечаю шрамов, я так и поступлю.

В конце концов шифтер шумно выдохнул сквозь зубы:

— Выходит, прямо как твои глаза.

Я растерянно моргнула. «Просто очень заметная твоя черта».

— Пожалуй, — прошептала я.

Поселение стаи повторяло архитектуру дома альфы: всё здесь было органично вписано в лесной ландшафт. Именно поэтому я ахнула, когда среди вековых деревьев внезапно начали проступать очертания жилых построек. От восторга у меня перехватило дыхание.

Чаща расступилась, и перед нами открылось сердце Чёрного Клыка. Поселение, вопреки своему названию «логовище», вовсе не походило на скопление пещер, нор или примитивную стоянку дикарей. Некоторые люди из антиморфных движений любили насмехаться над терминологией стай, но то, что предстало моему взору в эту минуту… Это было живое сердце, спрятанное среди исполинских корней и горных склонов.

Дома не просто стояли на земле — казалось, они сами проросли из неё. Стены из замшелого дикого камня и тёмного дерева, приземистые крыши, укрытые ковром плюща, тонированные стекла, зеркально отражавшие изумрудную зелень леса. Между домами вились дорожки из гравия и деревянных настилов, связывая их между собой и ведя к более крупным зданиям.

Наступали сумерки, и золотые, оранжевые и нежно-розовые лучи заходящего солнца пробивались сквозь кроны секвой и пихт. Вместо уличных фонарей или тянущихся поверху проводов здесь использовались солнечные лампы, спрятанные в ветвях, биолюминесцентные кристаллы у входов и на тропинках, а также бездымные факелы на растительном масле. В этот миг мне показалось, будто Чёрный Клык замер в вечном, чарующем сиянии рассвета.

— Вон там жилой сектор, — пояснил Майка, указывая рукой влево. — Все дома построены из местного дерева и камня. Как видишь, мы очень любим большие окна и совершенно не боимся запачкать ботинки лесной грязью. Если поехать дальше на запад, там будут верховые дома на ветвях — в основном там живут представители старейших семейств.

Я едва не навалилась на него грудью, пытаясь разглядеть происходящее за первым рядом домов. Вокруг ходили шифтеры, и никто даже не обернулся дважды на подъезжающий «Джип».

— Значит, это правда? Раньше вы действительно жили прямо на кронах деревьев?

— Несколько хижин на ветвях сохранилось до сих пор, да, но они уже необитаемы. Мы спустились на землю по мере того, как стая разрасталась, а угрозы свелись к минимуму. Теперь мы забираемся на деревья разве что ради забавы или дозора, но точно не для сна.

Что ж, я своими глазами видела не одну пуму, безмятежно дрыхнувшую на толстых ветках… включая самого альфу.

Я успела разглядеть несколько ближайших крылец. Там стояли ряды ботинок и сапог, каменные жаровни, кресла-качалки, лежали пледы, а вокруг с визгом носились дети. Дети и детёныши. Четыре пусёнка размером всего в тридцать-сорок сантиметров азартно догоняли и в шутку прикусывали троих малышей в человеческом облике, пока взрослые не спеша прогуливались рядом.

Всё пахло сырой землёй, хвоей и нагретым металлом. Пахло уютом, дровами и домашней едой.

Одни дома были одноэтажными, другие вытягивались в целых три этажа. Улочки причудливо петляли в лабиринте этого поселка, словно вплетённого в саму ткань леса. Хотелось рассмотреть каждую деталь, но я сдалась: «Джип» ехал вперёд, и картины сменялись слишком быстро.

Мы выехали на широкую поляну, окружённую куда более монументальными зданиями — все они были срублены из дерева с потрясающим мастерством.

— Мы называем это Атриумом. Здесь главное здание собраний, тот самый тренировочный центр, о котором я говорил, мастерские, кухни, архив с рабочими кабинетами и медицинский центр.

Я выбралась из машины, приоткрыв рот от изумления. Ближайшие пумы мгновенно уловили, что Майка приехал не один и что я уж точно не принадлежу к их виду.

— Я хочу увидеть здесь всё, — прошептала я.

— Удовольствие провести тебя по поселению я оставлю Реми. Пошли.

Высокий, крепкий мужчина с тронутой сединой бородой встретил нас у самых дверей тренировочного центра. Его лицо показалось мне до боли знакомым — особенно когда он одарил меня насмешливой улыбкой:

— Смотрите-ка, кто пожаловал. Та самая девчонка, что заблудилась в баре шифтеров.

Меня вдруг осенило:

— Бармен!

— Скорее уж владелец. — Он протянул мне руку — такую же огромную и мозолистую, как в тот день, когда он наливал мне выпить и выспрашивал, доросла ли я до совершеннолетия. — Лэндон Кэмпбелл.

— Фэй Ков… — У меня на мгновение перехватило дыхание.