Он повёл меня через череду быстрых шагов (потому что назвать это бегом язык не поворачивался) с интервалами в пару минут. Первые две серии мне безумно хотелось накричать на него, сбросить его руки с панели и выкрутить скорость на максимум.

К пятому подходу, где он позволил мне спринтовать ровно одну минуту, запала у меня поубавилось. Бёдра и грудь пылали огнём.

— Отдых тридцать секунд, — скомандовал он, едва таймер щёлкнул.

— Ладно, — выдохнула я, хватая ртом воздух.

— Вдыхай носом, медленно. Не раздувай лёгкие рывком, воздух должен заходить тяжело и плотно.

Это… и правда помогло.

Спустя час мы закончили неспешной заминкой и растяжкой. Майка бросил мне полотенце, которое я от усталости едва поймала на лету. Затем он вручил мне бутылку с водой, и мы замолчали, пока я жадно пила и думала о…

По правде говоря, я ни о чём конкретном не думала. Мысли прояснились, мышцы приятно гудели, и для этого вовсе не потребовалось доводить себя до полусмерти.

Когда мы вышли на улицу, порыв прохладного воздуха обжёг лицо чистым восторгом. По коже побежали мурашки, и мне безумно захотелось подпрыгнуть на месте.

— Ну и как тебе первый нормальный день тренировок? — поинтересовался бета.

Я отбросила гордость. Он с самого начала безупречно знал, что делает.

— Это… совершенно иначе. После танцев или бега у меня сердце выпрыгивало из груди и кружилась голова. Мне казалось, что это хорошо, потому что тело становилось свинцовым и я была…

«Без аппетита, с сорванным пульсом и дикой дрожью.

Настолько убитая, чтобы заглушить всё остальное».

— Это потому, что ты всё делала через задницу, — спокойно отозвался он. Я начинала понимать, что Майка был не просто резким, а предельно прямолинейным. И мне это нравилось. В нём не было фальши. — После правильной тренировки сердце колотится мощно, но ровно. В голове легко, а мышцы в тонусе, а не разорваны в клочья. Есть хочешь?

— Да, — удивлённо отозвалась я.

Я действительно хотела есть. Зверски хотела.

— Если ты валишься с ног от одышки, ты не победила. Ты потеряла контроль. Мы в Чёрном Клыке тренируемся, чтобы приручить зверя, а не чтобы убегать от него.

Мы помолчали несколько секунд, пока я не прыснула от смеха:

— Матерь божья, как поэтично.

— Да замолчи ты.

— А я-то думала, ты из суровых стоиков!

— Шагай давай. Реми уже шесть сообщений накатал, выспрашивая, где ты.

Я пошла за ним к «Джипу» с широченной улыбкой и неожиданной лёгкостью в шаге.

***

Реми ждал нас, скрестив руки на груди и прислонившись к одной из балок крыльца. Казалось, он только что вышел из душа; на нём были серые спортивные штаны, от вида которых у меня внутри всё сладко замерло, и он одарил меня столь пристальным взглядом, что я невольно подумала: он действительно соскучился с нашей последней встречи.

Ну, это и те самые шесть сообщений Майке.

— Как всё прошло?

Майка ничего не ответил. Проходя мимо, он просто швырнул пропотевшее полотенце прямо в лицо своему альфе.

— Отлично, — бодро отозвалась я. — На самом деле просто превосходно.

Реми задумчиво проводил взглядом удаляющуюся спину своего беты. В конце концов его губы тронула кривая усмешка:

— Я вижу. — Затем он прищурился, глядя прямо на меня: — Ты что, устроила мне очную ставку с альфой Кровавой Земли?

 

 

Глава 29

 

Фэй

 

LunaByte77: Откуда мне знать, что я могу вам доверять?

???: Ты не первая, кто ищет помощи для своей семьи. Твой брат не одинок и не сошёл с ума. Мы знаем, что с ним происходит, и хотим помочь. Когда будете готовы, мы сможем устроить встречу в безопасном месте.

LunaByte77: Ему всего одиннадцать. Он напуган. И я… тоже.

???: Мы знаем. Вы очень смелые.

 

— Ещё раз.

Я посмотрела на Морган с таким глухим раздражением, какое и помыслить не могла испытать к человеку, уверявшему, что желает мне только добра.

— Это перестало быть забавным.

Она не проявила ни капли жалости. И я правда сочла её чуткой и великодушной душой?

— Я рада, потому что и не собиралась тебя развлекать.

— Дело не в… — Я уставилась на свои руки, мучительно соображая, как объяснить этой женщине — у которой в распоряжении были годы на тренировки и примирение с самой собой, — что я всю жизнь привыкла бежать от видений, а не искать их. — Я иду наперекор собственным инстинктам.

— Это не инстинкт, а выработанный защитный механизм. Их тяжело ломать, но мы справимся. Более того: на этих обломках мы построим нечто куда более ценное.