Внезапный приступ тошноты накатил с сокрушительной силой. Сгусток огня и едкой кислоты подступил к самому горлу, и я едва успела отшатнуться к углу. Меня вывернуло мучительными спазмами — желудок отчаянно извергал жалкие остатки пищи. Я отстранённо подумала, не были ли это те самые шашлычки, которые медведи из Кровавой Земли нажарили для праздника.

Аманда торопливо оторвала чистый лоскут от края своей рубахи и протянула мне:

— Ты в порядке?

Короткий ответ: нет.

Развёрнутый ответ: удерживая высшие корковые центры под волевым контролем ради блокировки седативных препаратов, я не могла в полной мере подавлять примитивные вегетативные рефлексы вроде рвотного. Не могла — без смертельного риска утратить общий контроль над телом. Мой мозг разрывался между взаимоисключающими импульсами, а обмануть чистую биологию было чертовски сложной задачей.

Лишний повод не терять ни секунды.

С отвратительным кислым привкусом во рту я с трудом кивнула:

— Побочный эффект. Ничего страшного.

Судя по взгляду Аманды, мои слова прозвучали не слишком убедительно:

— Ладно.

Пленники-шифтеры молниеносно уяснили суть происходящего: многие из них не спали и, обладая обострённым слухом, уже слышали наш приглушённый разговор. Единственной, кто внушал мне леденящую тревогу, оказалась самка серой крысы лет сорока пяти. Они со своим спутником принадлежали к Серым Лапам — стае Сайласа Мэрроу.

— Мы здесь уже почти год, — сипло выдавил самец. Хоть он и был истощён до состояния скелета, дрожал всем телом и с трудом переставлял ноги, его состояние казалось куда лучше, чем у подруги. Им не удалось сломить его внутренний стержень — самое драгоценное, что можно было сохранить в этом проклятом месте: — Нас привезли порознь. Мы не были знакомы раньше, у нас стая огромная. Эта бешеная сука-доктор без конца пыталась заставить нас…

Кожа вокруг его губ мертвенно побледнела. Бескрайний ужас пережитого застыл в глубине его тёмных зрачков. Ему не требовалось договаривать фразу до конца, чтобы я поняла, через какой кошмар принудительного гона их прогнали.

— Тише… — Я опустилась на колени перед самкой. Она балансировала на грани яви и небытия. Тело, осунувшееся лицо, остекленевший взор… Она была буквально в одном шаге от того, чтобы сдаться и угаснуть навсегда: — Мы вернём тебя домой. Мне нужно лишь, чтобы ты сделала последнее усилие.

Она попыталась пошевелить сухими губами. Звук вышел настолько слабым и жалобным, что мне пришлось прижаться ухом к самому её рту, чтобы разобрать слова.

Сердце моё сжалось от ледяной тоски.

— Оставьте… Оставьте меня здесь.

«Оставь меня… Иначе я погублю вас всех. Времени… времени нет».

Сглотнув вязкую слюну, я выпрямилась во весь рост. Я вгляделась в её черты, навсегда впечатывая в память её физическое и душевное истощение, чтобы никогда не посметь этого забыть. Она была лишь одной из сотен, и я сама вполне могла закончить точно так же.

— Прости, но этому не бывать. Тебе будет больно, и ты возненавидишь меня за это, но мы поставим тебя на ноги. И мне нужно, чтобы ты постаралась не издавать ни звука.

Её слабые попытки возразить потонули в глухих стонах, когда её сородич и ещё один крепкий самец бережно подхватили её под мышки и начали медленно поднимать.

— Мы уходим, Бекка, — ласково приговаривал самец-крыса, едва сдерживая слёзы: — Мы возвращаемся домой.

Глубокие стёртые следы на полу камеры без слов говорили о том, сколько недель она пролежала в одной и той же позе; я бросила короткий взгляд на стопку нетронутых пластиковых подносов с пайками возле двери. Экспериментаторы, по всей видимости, списали её в утиль как отработанный биоматериал и просто хладнокровно дожидались, пока она тихо скончается от голода.

Они не собирались даровать ей даже право на достойную смерть.

Ноги несчастной подкашивались, голова бессильно запрокинулась назад — она вот-вот готова была потерять сознание. Я подхватила её под колени, и мы втроём, бережно неся её на весу, единым слаженным шагом двинулись к лестничному пролёту.

***

Вэнс заглушил мотор и выключил зажигание пикапа.

Он потратил почти два грёбаных часа на дорогу, которая от силы должна была занять один. Сопровождавшие его ловцы постепенно отсеивались на каждом из контрольно-пропускных пунктов, оставаясь на позициях по мере прохождения этапов проверки. На финишную прямую вышли лишь он сам, пикап и живой груз в кузове.

На одном из постов конвоиры упрямо настояли на личном досмотре ящика — до последнего отказывались верить, что кому-то удалось скрутить двух крупных хищников. Какой-то придурок даже успел сделать селфи на фоне неподвижных тел Джунипер и Фабиана.

К счастью, никто ничего не заподозрил. А самому Вэнсу эта заминка позволила взять на карандаш новые опорные точки и лица, завязанные на операциях синдиката. Сеть Black Edge поражала масштабами: гигантский слаженный маховик с сотнями приводных спиц.