Кровавую Землю наверняка бесило, что на начальном этапе штурма им придётся остаться во втором эшелоне, но медведи от природы не отличались ни скрытностью, ни грацией. А нам было жизненно необходимо застать Black Edge врасплох настолько, насколько это вообще возможно.

Фэй провела в лапах этих ублюдков ровно двадцать пять часов и шестнадцать минут. Стоило лишь представить её там, одну в подземном комплексе на семь этажей, кишащем врагами…

«Я готова уважать твои традиции и твои правила, но никогда не позволю обращаться со мной как с хрупкой вещью, которую легко сломать. Ты сам когда-то сказал мне, что я вовсе не такая».

И я свято верил в её слова. Внутри Фэй была выкована из чистой стали.

Утряся последние тактические штрихи, мы были полностью готовы к броску.

— Не забудьте оставить парочку живыми для всей той судебной волокиты, о которой печётся Вэнс со своими кураторами, — бросил я напоследок с нарочитой небрежностью.

Локлан хищно оскалился, с хрустом разминая пудовые кулаки:

— Это оставляет нам вполне приличный простор для манёвра. Договорились.

Глава 50

Фэй

Не думаю, что смогу выбраться на вечер кино, Эми. Для подростков Чёрного Клыка ночные вылазки — та ещё морока… Взрослые параноят по любому поводу, и задержись я с ответом на звонок хоть на полминуты, они тут же поднимут на уши поисковый отряд в стиле спецназа.

Сообщение от САММЕР БЕККЕР — АМАНДЕ ЛЕБОУ, шесть месяцев назад

Да ничего страшного! В следующий раз устроим посиделки днём. Но вообще это так здорово, понимаешь? Знать, что случись с тобой хоть что-то — и целая куча народа тут же бросится тебя спасать.

Ответ от АМАНДЫ ЛЕБОУ

Добраться до минус седьмого этажа и камер содержания оказалось на удивление просто. При всех своих жутких особенностях и творившихся кошмарах тайная лаборатория, пока её персонал состоял из обычных людей, подчинялась стандартному рабочему графику, как любое рядовое предприятие. Девяносто процентов штата в этот предрассветный час безмятежно спали, а Равена ушла к себе в кабинет.

Я помнила наизусть несколько кодов доступа, подсмотренных в прошлых видениях. К счастью, все стандартные двери в переходах между отсеками открывались одной и той же комбинацией. И столь же удачно персонал Black Edge настолько свыкся с абсолютной герметичностью своего бункера, что без зазрения совести бросал ценнейшие пароли записанными на первых попавшихся бумажках.

Впрочем, я была не настолько наивна и прекрасно понимала: на этом моё везение на сегодняшнюю ночь исчерпано.

Я неслышно спустилась по металлическому трапу, чувствуя, как ледяная сталь обжигает босые ступни. Комплекс столько лет функционировал без единого сбоя, что руководство не видело ни малейшего смысла выставлять часовых возле сектора, представлявшего собой чертовски глухой подземный бункер. Отсюда ещё ни разу никому не удавалось сбежать; любые жалкие попытки узников неизменно шли прахом и в лучшем случае лишь приближали смертный час.

Единственный датчик движения висел в самом начале коридора, прямо над лестничным пролётом. Джунипер провела для меня экспресс-курс по нейтрализации трёх самых ходовых систем охранной сигнализации для подобных объектов. Конкретно эта модель не вела видеозапись — её задача сводилась лишь к отправке тревожного сигнала на пульт при открытии любого из дверных замков.

Осторожно перерезав сигнальный провод лезвием скальпеля, я выровняла сбившееся от нервного напряжения дыхание и окинула взглядом светодиодные индикаторы над дверями. Из тридцати блоков — по пятнадцать с каждой стороны — зелёные огни горели лишь над восемью.

Возле каждого входа в стену был вмонтирован глухой металлический ящик, похожий на почтовый. Я вытянула пластиковый планшет из первого бокса по правой стороне. «Сапсан. Самец. Сорок один год». Снизу виднелась узкая щель для подачи корма, а чуть выше — крошечное поликарбонатное смотровое окошко. Внутри, вжавшись спиной в дальний угол камеры, неподвижно сидел человек. Каждый дюйм пространства заливал мертвенно-белый свет, не гаснущий ни на секунду; никаких окон, никакой койки или хотя бы намёка на удобства — просто стерильный, надёжный бокс для передержки подопытного материала.

Холодно, бездушно и клинически чисто. Худшие ночи в моей жизни прошли точно в таких же застенках.

С комком застрявшей в горле удушливой тоски я обходила одну камеру за другой. Красная белка, канадский бобр, белый заяц, две серые крысы, тихоокеанский подковонос… Все они содержались в человеческом обличье. Пока особи оставались истощены, травмированы и ослаблены, трансформация давалась им с мучительным трудом, что позволяло персоналу без труда держать их под контролем.

Я замерла у двенадцатой двери.

«Человек, особь женского пола. Пятнадцать лет».