Мы все повернулись к Фэй; она смотрела на парня со смешанным чувством жалости и грусти:

— Мне жаль, Вэнс. Я согласна с альфой.

Он буравил её взглядом, мучительно долго, явно выискивая последние доводы, способные нас переубедить. Но то, что он произнёс секундой позже, застало нас всех врасплох:

— Если выпадет шанс, попроси Морган Холлоуэй и «Нексо» научить тебя ставить хотя бы базовые ментальные щиты. Прямо сейчас пробить тебя проще, чем бумажную стену.

Связь оборвалась.

После ошеломлённого молчания Джунипер стянула с головы наушники:

— Красивый, загадочный, да ещё и с душевными терзаниями. Я совсем с катушек съехала, если скажу, что он меня слегка возбудил?

Лежавший позади неё Фабиан в облике пумы выразительно сымитировал рвотный позыв.

***

— Она врёт. Ясно же, что она только и делала, что…

Удар справа сбил Ивана Демидова с ног. Худшим было то, что Валентин Коваленко даже не соизволил нанести этот удар лично: он приказал сделать это одному из прямых подчинённых самого Ивана.

— Я всё ещё не понимаю, с чего ты взял, будто у нас здесь диалог, — с абсолютным хладнокровием заметил босс, продолжая ужинать за накрытым столом.

Он вызвал его к себе в кабинет на территории лаборатории — помещение, обставленное с таким же кричащим размахом, как и его особняк или офис в Портленде. Эти апартаменты занимали добрую половину минус пятого этажа и делились на кабинет, гостиную-столовую и спальню. Валентин Коваленко терпеть не мог находиться среди вещей, которые не вопили бы о роскоши, — даже посреди проклятого секретного бункера. Ивану это всегда импонировало: в образе жизни олигарха он видел вершину, к которой стремился сам. Рядом с ним можно было добиться огромных высот, работай они рука об руку.

А теперь…

Всё чёртово тело Ивана пульсировало от боли; его мутило, силы были на исходе. Лица он не чувствовал уже несколько часов, а повязка на культе насквозь пропиталась сукровицей и отвратительно смердела. Рана мало того что не затягивалась — он был уверен, что началось заражение. После побоища в танцевальной студии у него просто не нашлось времени оказать себе нормальную помощь. Он уносил ноги как мог, петляя и проверяя, нет ли хвоста. Потом пришлось спешно затыкать дыры в штате взамен бойцов, разорванных проклятыми медведями и пумами (эти твари выкосили почти всю его группу, а те немногие, кто уцелел, были искалечены, как и он, и перепуганы до колик), совать взятки копам, чтобы те снова закрыли глаза, строчить дурацкие отчёты об эффективности прототипов…

И когда шеф вызвал его на ковёр, Иван сразу понял: дело дрянь. Коваленко редко снисходил до личных бесед.

Но чего он никак не ожидал, так это того, что босс свяжется со своей сукой-дочерью и что эта дрянь станет ему жаловаться.

Иван хотел возразить, но знал: при малейшем знаке Коваленко Антон снова примется его метелить. А превращаться в боксёрскую грушу ему сейчас совершенно не улыбалось.

Поэтому он остался стоять на коленях, сцепив зубы и пережидая приступы боли, под аккомпанемент мерного перестука вилки по фарфоровой тарелке.

Наконец Коваленко отложил приборы, завершая ужин. Кончиками пальцев он неторопливо потёр переносицу.

— Менять кадры — это всегда такая головная боль, — пробормотал он.

Волоски на теле Ивана встали дыбом; ледяной, острый страх прошил кости.

— Сэр…

— Я право не знаю, чему ты вообще научился рядом со мной и моей компанией за все эти годы. — Коваленко поднялся на ноги, не спеша обогнул стол и прислонился к его краю, разглядывая распростёртого Ивана. Его часы из золота с бриллиантами ослепительно сверкали под светодиодными лампами лаборатории. — Мне казалось, я предельно ясно объяснил, к какой цели мы движемся и насколько скрупулёзно я отношусь к безупречности исполнения. Существуют тысячи мелочей, требующих неусыпного контроля — особенно когда под твоим началом такой масштаб, — и я был искренне убеждён, что моё ближайшее окружение отдаёт себе отчёт в том, как бережно я отношусь к делу своей жизни. И к тому, что считаю своей собственностью. — Он протянул руку в сторону, и Антон немедленно вложил в его раскрытую ладонь до блеска начищенный «Макаров». — Так скажи мне, Иван: с чего ты вдруг решил, что можешь распускать руки в отношении моей дочери, а я спущу тебе это с рук?

Глава 38

Фэй

Если до сих пор это было неочевидно: ничего глупее самца во время брачного танца я в жизни своей не видела.

ДАО СУВАН, альфа стаи Белый Бивень, Таиланд