— Моро ходит под моим началом, ровно так же, как и ты. А мы все, в свою очередь, подчиняемся одному человеку, — с нескрываемым раздражением оборвал его Иван. — Не забывай своё место в цепочке, иначе решишь, будто здесь командует кто-то ещё.

Что ж, по мнению Вэнса, Равена Моро приложила титанические усилия, чтобы прибрать лабораторию к рукам и начисто забыть о существовании тех, кто стоит над ней. Эта женщина на дух не переносила, когда ей напоминали, из чьего кармана ей платят жалованье.

Но сам он был лишь мелкой сошкой в этой колоссальной партии. Ему приходилось лавировать по лезвию бритвы: беспрекословно слушаться Равену, изображая преданность, и при этом не обладать достаточной дерзостью, чтобы отказаться от других поручений. Верная послушная шавка без претензий на лидерство.

И это было чертовски некстати, потому что прямо сейчас вылетать из состава охотников ему никак нельзя. Нынешнего водителя со дня на день собирались пустить в расход — наступал тот самый скользкий момент, когда человек за баранкой становился опаснее, чем полезнее, — и Вэнс метил на его место.

Вэнс коротко мотнул головой:

— Понял. Я лишь не хотел переходить дорогу доктору, вот и всё.

Иван глумливо осклабился:

— Ну да, характер у этой бабы не сахар, на шею не сядешь, а? Спроси вон у Антона. — Один из наёмников глухо буркнул в ответ, остальные загоготали. Иван махнул рукой в сторону серых контейнеров: они были отлиты из плотного полимера и маркированы эмблемой местной мувинговой конторы. Серийные номера и штрихкоды, разумеется, были липовыми. — Покажите ему, как с этим обращаться. На всякий пожарный.

— Стрелять я умею.

Секретарь Коваленко одарил его насмешливым прищуром. Один его глаз почему-то казался чуть уже другого.

— Из таких — ещё нет.

Глава 33

Фэй

Беспрецедентный успех сотрудничества между людьми и шифтерами: стая Багряные Клыки и подразделение «Морские котики» (Navy SEALs) завершили программу совместных учений.

Инициатива, реализованная в условиях строжайшей конфиденциальности под надзором федеральных ведомств, была направлена на обмен оперативным опытом, а не на постоянное слияние формирований. Бойцы SEAL поделились наработками в области стратегии, военной логистики, координации действий во враждебной среде и ведения позиционного боя; волки-шифтеры, со своей стороны, провели углублённый курс по следопытству, скрытному перемещению, ночному ориентированию и чтению рельефа местности.

«Речь шла не о том, кто сильнее или быстрее, — пояснил офицер объединённого командования. — Задача заключалась в том, чтобы научиться мыслить так, как мыслит другая сторона. И это в корне изменило расстановку сил».

Статья в The Sentinel Post

Мы столкнулись с Реми нос к носу в прихожей. Он шёл из оперативного штаба, я спускалась с верхнего этажа, вокруг не было ни единой души, и…

Воздух, между нами, мгновенно наэлектризовался, едва наши взгляды скрестились. Мы не оставались наедине со вчерашней ночи, когда вернулись с праздника равноденствия. Тогда он едва ли не бегом скрылся в своей спальне (по крайней мере, у меня сложилось именно такое впечатление), а сегодняшним утром мы завтракали в компании остального круга, в сотый раз прогоняя план проникновения в танцевальную студию. И пусть напряжение висело в воздухе так густо, что Джунипер наверняка всё подметила, мы виртуозно держали лицо и больше за весь день не пересекались. Ему нужно было решать дела по звонкам, а я глушила нервозность тренировками и поисками любых отвлекающих занятий.

Реми судорожно сглотнул, и от этого простого движения у меня в животе — по какой-то совершенно безумной причине — запорхали бабочки. С каких это пор я заглядывалась на его кадык?

А ведь он был хорош. Чёткий, рельефный. Притягивающий взгляд.

Я приоткрыла рот, чтобы сказать хоть что-нибудь и разрушить это наваждение, но в голове не родилось ни единой мысли.

Ни единой приличной мысли, если начистоту. Потому что вряд ли Реми оценил бы подколку вроде: «Прошлой ночью из твоей комнаты доносились странные звуки. Ты там мизинцем об угол шкафа приложился?». Или: «Слушай, а ведь сногсшибательный оргазм и правда помог мне заснуть как младенцу. Вот ведь чудеса».

Я захлопнула рот. Нет, лучше попридержать язык.

Готова поклясться, скулы Реми слегка заалели, когда он глухо процедил:

— Мне всё это очень не нравится.

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить: он говорит об операции, а вовсе не о моих дурацких мыслях.

Осознание того, что он взвинчен ничуть не меньше моего, принесло странное облегчение. Он был могущественным альфой. И я невольно подумала: не будь в этом замешана я, он наверняка шёл бы на дело с куда более холодной головой.

— Мне тоже, — призналась я.

Он кивнул, и тишина снова повисла, между нами.