Однако тот оказался крепким орешком: быстро стряхнув воздействие, он вцепился в дверную ручку.

Ксеркс подался вперед, собираясь следовать за ними.

«НЕ ДОПУСКАЙТИ, ЧТОБЫ ОН ВЫШЕЛ ИЗ КОМНАТЫ С НЕЙ.»

Пули бессильно царапали щит.

Женщина под потолком продолжала петь свою песню.

Джакс взревел и обернулся медведем. Он принялся молотить по щиту, но безрезультатно.

Ашер сбросил человеческий облик, превратившись в дьявольского барана, и впечатался в преграду с разбегу. Но та даже не качнулась.

Теневые змеи Кобры с грохотом обрушились на мерцающие синие чары, но пробить их так же не смогли, как и пули.

Волк ухмыльнулся, поворачивая ручку:

— Вам не пробить защиту. Она заперта здесь со мной. Никому не войти.

Джинкс снисходительно ухмыльнулась здоровяку.

— Нет, — спокойно произнесла она.

Выражение ее темных глаз было пугающим.

Джинкс улыбнулась.

— Это тебе не выбраться.

Челюсть Джинкс неестественно широко раздвинулась, и она закричала так же, как в первый день нашей встречи с Доном:

— Замри!

Все замерли.

За щитом ствол оружия волка застыл там, где мгновение назад стояла Джинкс.

Та улыбнулась и бросила хорьку:

— Фас, малыш, — присев на корточки и аккуратно опуская животное на пол.

Хорька передернуло.

Он обернулся мужчиной.

Мгновение спустя перед ними вырос огромный нагой воин с переливающейся кожей, возвышавшийся над волком-перевертышем.

Действие приказа Джинкс развеялось, и главарь вскинул автомат на незваного гостя, сам начиная обращаться в волка.

Но мускулистый воин с лихвой заполнил все пространство внутри помещения.

Даже наполовину обращенный волк не имел ни шанса.

Воин с хрустом выломал волку руку, впечатал кулак в глотку и выбил колени. Затем резким движением бицепсов свернул волку шею, подобрал автомат и всадил в него целую очередь пуль прямо в голову и грудь. На все ушла доля секунды. Напоследок воин смачно растоптал серебряное устройство, висевшую у волка на поясе.

Сияющий синий щит лопнул и исчез.

Воин тяжело дышал от ярости. Его темные глаза полыхали, черные волосы сбились в колтуны, обнаженное тело было забрызгано кровью. Его узел и сладковатый запах лакрицы выдавали с головой.

Перед нами стоял еще один замаскированный омега.

На правом бедре красовалась татуировка: «LOYALTY».

Хорек оказался мужиком.

Я была права: Дон подослал шпиона.

Джинкс шлепнула воина по руке в знак приветствия.

Чуть в стороне Люсинда смотрела на меня во все глаза, а по щекам катились слезы.

Угроза ликвидирована.

Я отключила оцепенение.

 

ГЛАВА 43: СЭДИ

 

СМЕРТЬ

 

Горе нахлынуло бесконечными волнами, пока мы ехали обратно в особняк.

Все молчали.

Омега представился Уорреном после того, как Джакс избил его до крови за то, что он оказался извращенным хорьком. Теперь Уоррен сидел рядом с Коброй, который держал его за загривок своей усыпанной драгоценностями рукой мертвой хваткой.

Уоррен выглядел раскаявшимся, а на бедрах у него была повязана толстовка Люсинды, чтобы хоть как-то прикрыть срам.

— Я с самого начала знал, кто он, когда Дон отдал его мне, и он всегда вел себя уважительно. Он выходил из комнаты, когда мы переодевались. Ничего странного не было, — оправдывалась Джинкс, пока мужчины вколачивали кулаки в живот Уоррена.

Ее никто не слушал.

Теперь мы ехали в тишине.

Правда висела у нас на шее петлей.

Аран и Уолтер были мертвы.

В животе и груди жгло так, будто меня выпотрошили, дышалось с трудом. Мы возвращались в особняк.

К их телам.

Единственное, что удерживало меня от окончательного помутнения рассудка, — это пятеро братьев, которые мучительно теснились на заднем сидении, сваленные друг на друга.

Я все еще контролировала их.

Мы решили, что это самый надежный способ держать их в узде, ведь кто знает, какие зачарованные устройства были при них, как у тех волков. Рисковать мы не могли.

По моему лицу катился пот, каждый мускул в теле горел.

Бал был назначен на вечер, а ночь как раз сменялась серым утром. Да и кто вообще знал, прошли ли мы третье испытание? Было ли оно вообще изначально?

Все вокруг смердело предательством и саботажем.

Сплошная грандиозная подстава.

Я дышала сквозь боль. Люсинда сжимала мою руку своей, ее располосованная рука все еще кровоточила, а глаза расширились от шока.

Дон предупреждал нас, что этот мир жесток.

Но он оказался куда хуже, чем я могла себе представить.

Когда машина остановилась, я потащила братьев Ортега за собой сквозь дождь, но у входа замерла.

Входная дверь была усыпана пулевыми отверстиями, а узорчатое стекло по бокам выбито напрочь. Осколки хрустели под ногами.

Я не могла потерять Аран.

Я не смогла бы со всем этим справиться без нее.

Ни за что.