Этого было мало.

Но я предупреждал его, а он посмел причинить ей вред.

Я бросил органы и обернулся туда, где Ашер утешал нашего котенка.

Я потянулся к ней, но замер, осознав, что запачкаю ее ужасами того, что только что сотворил.

БЛЯДЬ! — заорал я у себя в голове.

Она только что видела мой срыв. Видела насилие, которое я отчаянно пытался скрыть от нее. Но Сэди не смотрела на меня с ужасом. Вместо этого она легко улыбнулась, стряхивая кровь, капающую с костяшек.

Блядь, она великолепна. Она бы и сама справилась с ним, даже если бы мы не появились.

Я любил ее.

Это осознание опустилось на меня словно неторопливая песня, теплое одеяло и уютный огонь.

Джакс объяснил, как мы угрожали альфе, хотя очевидно сделали это недостаточно хорошо, а я рычал о том, как прикончу ублюдка.

Но мои собственные реакции казались отрешенными, потому что все мое внимание принадлежало котенку. Осознание того, кем она стала для меня, раздуло потребность обладать ею до невиданной интенсивности.

Она была моим всем.

Сплав свирепости и нежности заставлял меня хотеть опуститься перед ней на колени.

Но внезапно появился вышибала и сообщил, что нас пригласили в приватную комнату. Но мне было плевать.

Мой взор все еще был прикован к ней.

Котенок наклонилась поближе и похвалила меня за убийство ублюдка. Я видел это в ее глазах, в том, как она улыбалась мне, ни капли не испугавшись того, что я выпотрошил Хантера прямо у нее на глазах.

Она сказала, что любит меня.

Еще одна часть меня безвозвратно надломилась и отвалилась, пока я заново создавал себя по ее образу и подобию для роли, к исполнению которой, судя по всему, и родился.

Я буду защитником Сэди до конца своих дней.

Ксеркс обронил, что технически это он прикончил ублюдка, и я сглотнул рвущееся наружу шипение, дернув его за поводок.

Этот омега тоже принадлежал мне. И Сэди могла мириться с его мазохистской задницей, но главным защитником оставался я.

Она любит меня.

Я докажу, что лучше него.

Потому что хоть я и притворялся цивилизованным, я по-прежнему оставался всего лишь зверем. А Сэди была моей собственностью, которую нужно охранять.

Точно так же, как я принадлежал ей.

 

ГЛАВА 42: СЭДИ

 

ЧЕРНЫЕ ВОЛКИ И ПОХИЩЕНИЯ

 

Вышибала провел нас вглубь клуба, а затем открыл зачарованным ключом бархатную дверь красного цвета. Он толкнул ее, и моим глазам потребовалась пара секунд, чтобы сообразить, что я вижу. Я ожидала привычную картину с мигающими огнями и долбящей музыкой.

Там была кромешная тьма.

Мертвая тишина.

Руки Ашера и Джакса легли мне на поясницу, и я была благодарна за этот контакт.

Справа что-то лязгнуло, и я резко повернула голову.

Вспышка чешуи.

Светящиеся глаза.

Весь свет растворился в непроглядной тьме. Или мне показалось?

Чмокающие звуки и стоны.

Мое дыхание было слишком громким, сердцебиение отдавалось глухим стуком во всем теле, а шаги гулко отзывались эхом. Мурашки побежали по коже, когда темнота поглотила нас, и я едва могла различить впереди силуэты Кобры и Ксеркса, следовавших за вышибалой дальше в бездну.

Закусив губу так сильно, что на ней выступила кровь, я заставила парить перед лицом пять капель.

Я была готова запустить ими в братьев Ортега, как только мы их найдем, опередив их выстрелы.

Я не собиралась повторять прежних ошибок.

Раздались стоны, и я резко повернула голову влево.

Зазвенели цепи.

Мы шли все глубже в брюхо зверя.

Кожа покрылась мурашками.

В темноте вспыхнули глаза, и я повернула голову вправо. Они исчезли.

Ашер и Джакс убрали руки с моей поясницы, вместо этого крепко схватив меня за бицепсы так, словно готовились швырнуть меня подальше от опасности. Мои капли крови завибрировали в воздухе, вызывая во мне приступ раздражения.

Этим мужикам самим за мной прятаться.

Громкий рев.

Хрипящие звуки.

Мы резко остановились. Лязгнул металл, и вышибала извлек светящийся синий ключ.

Он распахнул очередную дверь.

Хлынул дым, и тусклый свет осветил небольшой участок пути, по которому мы шли.

Еб вашу ж мать.

Слева возвышалась огромная металлическая клетка, внутри которой тихо рычал рогатый зверь, какого я прежде никогда не видала.

— Сюда, — бросил вышибала, перекрывая чувственную музыку, лившуюся из комнаты.

Он жестом велел нам шагнуть в клубы дыма, но сам входить не стал. Дверь за нашими спинами захлопнулась.

Сквозь дым проступили очертания тел.

Пятеро мужчин с темными волосами и жуткими шрамами на лицах развалились на огромном зеленом бархатном диване. В их зубах дымились сигареты, ширинки были расстегнуты, а не меньше дюжины женщин валялись у них в ногах, лаская их и отсасывая.