Я кивнул Джаксу, а он усмехнулся в ответ, насаживая котенка на член Ксеркса, отчего ее голова откинулась назад в экстазе.

Ашер опустился на колени, широко раскинув ноги позади Сэди: в идеальной позиции, чтобы пристроиться к ее тугой заднице. Глаза Котенка затуманились от эйфории, она дрожала, насаженная на Ксеркс. Он не двигался, наслаждаясь возможностью просто лежать и смотреть, как она запрокидывает голову и урчит.

Судя по выражению блаженства на его лице, его унесло в такие же дали экстаза, как и меня.

Она была его спасительницей.

Я опустил хлыст поперек его груди, вознаграждая за терпение с нашим котенком.

Он содрогнулся от удовольствия.

Я провел рукой по бицепсу Джакса, направляясь к нашей женщине. Он кивнул мне, на его красивых губах играла усмешка, а золотая нить пульсировала волнами благоговения и благодарности. Эмоции, которых я никогда не испытывал за всю свою никчемную жизнь.

Стоя перед ее сладкими губами, я игнорировал крики толпы, сосредоточившись на своем искуплении. Проведя пальцами по ее пышным рубиновым губам, я произнес:

— Я владею тобой. Ты понимаешь, о чем я?

Я смотрел на своего котенка, умоляя ее осознать смысл моих слов.

Невозможно было выразить словами всепоглощающую одержимость ею. Она была моим всем, и ради нее я бы стер мир с лица земли.

Я умолял ее понять, что я сожалею о каждом случае, когда терял рассудок и злил ее, ведь как бы сильно я ни старался быть джентльменом ради нее и обращаться с ней правильно, я все равно оставался диким зверем. Я не был цивилизованным, в отличие от других мужчин. Но это не делало мои чувства менее реальными.

Они становились лишь сильнее. Безумнее.

— Ты моя, Сэди, — прорычал я, глядя на свое искупление.

Гнев закипал в душе при мыслях о том, что она может заботиться о ком-то другом сильнее, чем обо мне.

— Мне плевать, что ты говоришь другим мужикам.

Я бросил взгляд на Ксеркса, чей член был по самые яйца забит в мою киску. В воспоминаниях омеги я видел, как Сэди шептала ему в ответ: «Я тоже тебя люблю».

Это что-то надломило во мне.

Я не хотел, чтобы она произносила эти слова кому-то еще.

Нет, я хотел, чтобы она говорила: «Ты владеешь мной, Кобра, и я, блядь, твоя на вечные времена».

Вот чего я жаждал.

Я прошептал:

— Мне плевать, если ты говоришь им, что любишь их. Это не отменяет того факта, что ты досталась мне первой.

Большим пальцем я сильно оттянул вниз ее нижнюю губу и открыл рот шире, чтобы видеть ее хорошенький розовый язычок.

Мой язычок.

— Потому что, котенок, то, что я чувствую к тебе — это выше любви. Понимаешь? Ты. Моя.

Я подался ближе, обещая ей:

— Я блядь владею твоим разумом, телом и душой. Абсолютное владение. Ты — моя собственность. Моя ебучая вселенная.

Я. Твой.

Я умолял ее прочесть все в моих глазах, пока ее прекрасную киску и тугую задницу трахали мои связанные.

— Ты понимаешь, о чем я говорю?

Рубиновые глаза Сэди расширились, когда она уставилась на меня. Медленно она кивнула своей хорошенькой головкой.

По ее губам я прочел: «Я тоже тебя люблю».

Я лгал самому себе; именно это мне и нужно было услышать. Что-то надорвалось внутри, когда до меня дошло значение только что сказанных ею слов. Котенок заботится обо мне так же сильно, как я о ней.

Это разрушило меня.

Я вогнал свой член глубоко ей в горло и с каждым толчком бедер говорил, что тоже люблю ее. Нежно придерживая за подбородок, я трахал ее горло.

Боготворил ее.

Джакс взял меня сзади, его тепло и внушительный размер стали привычным якорем, вернувшим меня в реальность. Бесконечное удовольствие прошибало все чувства, окруженное теми, о ком я заботился. Теми, кого я защищал бы ценой жизни.

Они были причиной, по которой пустота больше не пыталась меня сломать. Причиной, по которой она встречала меня с распростертыми объятиями.

Когда Ксеркс наконец зашевелился, а Ашер обнял котенка и подстроился под ритм, ее глаза затуманились от кайфа.

Эйфория искрами побежала по золотой нити.

Мы были едины.

Когда она завизжала от оргазма, когда я отстранился и кончил на ее золотистую кожу, пустота прошептала то, с чем я боялся смириться все это время.

Я не владел моим котенком.

Мой котенок владел мной.

И это значило абсолютно все.

Когда мы все перестали содрогаться от разрядки, приведшей нас к неземному кайфу, над нами зажегся свет, и ведущий вернулся на сцену.

Он выкрикивал что-то толпе, и весь клуб ревел в ответ, но я не слышал их слов.

Я был слишком занят созерцанием Сэди. Ее глаза испуганно расширились, а дыхание перехватило.

Блядь. Я заорал по связи, когда мы все разом осознали, что с Сэди что-то не так.

Было слишком много. Слишком быстро.

Как раз то, чего мы так боялись.

Я тонул в пустоте. Я потерялся в собственном гневе и позволил ему вести себя вперед. Подпитывать мое выступление.