— Люблю тебя, — тихо бросил он, и кончики его смуглых щек порозовели, прежде чем он развернулся и поспешил удариться.

Мое сердце взмыло ввысь, в то время как тело одновременно с этим сдавалось. Я осела вперед, и усталость накрыла меня с головой.

— Значит, мы обе согласны, что это было кринжово и неловко?

— Ой, заткнись, — простонала я Аран, опускаясь на колени прямо перед ней. — Нет, это было мило, — защищаясь, пробормотала я себе под нос.

— И как мы теперь будем с этим жить? — сменила тему Аран со слабым смешком, ее лицо все еще представляло собой кровавое месиво.

Ее запекшаяся кровь испачкала и меня.

— Единственным доступным нам способом, — убежденно произнесла я, после чего неуклюже толкнула ее тело через бортик прямо в душевую кабину.

И тут же рухнула рядом с ней.

Мы лежали вместе под струями горячей воды, прямо в одежде, не в силах пошевелиться, запутавшись конечностями, пока я протягивала ей кусок мыла и мы обе слабо оттирали кожу.

Вода вокруг нас окрасилась в красный цвет.

— Кажется, мы прокляты, — сквозь зубы процедила я, выковыривая из кожи осколки стекла, отчего вода жгла невыносимо.

Аран наобум размыливала мыло по дырам, все еще пестревшим на ее теле. Наши окровавленные конечности переплелись в ванной. Зрелище было мрачнее некуда.

— Знаешь, в мире фейри запретили огнестрельное оружие, потому что зачарованные пули убивают не только перевертышей. — Аран замолчала.

— Они убивают и фейри.

Капли барабанили по душевой, хлестая по нашей чувствительной коже. Аран повернула голову и отвела волосы назад, обнажая шею и уши.

— Когда я сняла ножной браслет моей матери, изменились не только мои волосы.

Мне потребовалась пара секунд, чтобы переварить то, что она мне показала.

А затем до меня дошло.

— Ну пиздец.

Аран обессиленно прислонилась ко мне, и я похлопала ее по голове, пока мы в унынии лежали под теплыми струями.

Думая о том, как все покатилось по пизде. Думая о том, что ничто не является тем, чем кажется.

Потому что Арабелла Элис Иган, принцесса фейри, законная наследница мира фейри, наследница престола смерти, дочь королевы фейри, действующая королева фейри… не имела ушей фейри.

Аран не была фейри.

 

ГЛАВА 44: СЭДИ

 

БАЛ

 

Дон прислал за нами лимузин.

Мерцали вспышки камер, репортеры выкрикивали вопросы о наших испытаниях, а беты визжали и тянули руки, пока мы шли по золотому шелковому ковру, протянувшемуся на три квартала.

Весь финансовый район был перекрыт ради праздника.

Для случайных зевак мы выглядели гламурными старлетками, шагающими в огромное купольное здание из стекла.

Ультраэксклюзивное мероприятие, устраиваемое Доном в каждое Равноденствие.

Колыбель рождения новых альф, которым предстояло править Серпентесом.

У меня побелели костяшки пальцев, пока я толкала парящую каталку Аран. Это было единственное, что удерживало меня на ногах. По лбу катился пот, в глазах двоилось, а пятеро братьев Ортега тупо тащились следом.

Именно поэтому я обошлась без макияжа.

Но я вовсе не собиралась устраивать откровенный бунт против показушных требований власти. На моем переливающемся золотом платье была открытая спина, и она отлично контрастировала с темными кругами под глазами и напряжением на моем лице.

Аран была в черном костюме, полностью закрывавшем тело, но рваные раны от пуль на голове кровоточили и оставались незащищенными.

Беты, стоявшие вдоль огороженного лентами ковра, морщились, когда Аран проплывала мимо. Она ухмыльнулась и показала им средний палец. Ее бунтарские синие волосы спутал дикий копной локонов, перепачканных запекшейся кровью.

Меня накрыло дежавю, напомнившее о похожем шикарном ковре в мире оборотней. Тогда Аран красовалась и улыбалась всеобщему вниманию, а я стояла рядом, вся разодетая и красивая.

Сторонний наблюдатель мог бы заметить, как низко мы пали.

Аран показала репортеру средний палец и закатила глаза, когда женщину откровенно замутило при виде рваных шрамов на ее лице. Но казалось, будто мы, наоборот, возвысились.

Мы обе горели ощущением триумфа перед лицом боли, страха и бесконечных преград.

Мы пережили верную смерть. Адреналин, истощение и растерянность боролись во мне, и от этого запретного кайфа я испытывала легкую эйфорию.

Аран затянулась своей зачарованной трубкой, выпуская синеватый дым прямо в лицо возмущенной репортерше.

Я захихикала, «случайно» врезавшись каталкой той сучке в ноги.

Аран рассмеялась и поднесла трубку к моим губам, чтобы я могла сделать еще одну затяжку. Затянувшись этой дрянью, с расплывающимся от дыма и усталости зрением, мы покатились вперед неровным зигзагом.

— Бог солнца спаси нас, — проворчал Кобра, пытаясь забрать парящее кресло из моих рук.

— Только попробуй, сука, — прорычала я, вцепившись в ручки так, будто от этого зависела моя жизнь.