— Котенок хочет, чтобы ей в пизду вогнали хуй до потери сознания. Котенок хочет кончать так сильно, чтобы зарыдать. — Слегка раздвоенный ярко-красный язык скользнул по пухлым губам. — Все так?

Ледяные пальцы медленно очертили низ моего живота. Ногти царапнули внутреннюю сторону бедра.

Я принялась с напускным скукой разглядывать собственные ногти:

— У леди высокого полета есть определенные потребности. Что поделать? Ксеркс меня понимает. Он не просто дразнит, в отличие от некоторых.

Предплечье поперек моей груди натянулось так, что стало трудно дышать. Ледяные ногти впились в мои бедра. Два огромных, невероятно привлекательных самца прижались ко мне телами, и поскольку у меня имелся пульс, моя киска судорожно сжалась от желания.

Ноздри Кобры раздулись, глаза закатились.

Мороз обжег внутреннее бедро, когда его пальцы изящно скользнули по влажному входу.

— Хм-м. — Кобра постучал пальцем свободной руки по губам, словно обдумывая что-то, и произнес мягко: — Значит, ты любишь Ксеркса.

Я замерла от его слов, сердце заколотилось в груди.

Два холодных пальца раздвинули мои складки и вошли вглубь, и Кобра тихо усмехнулся, делая толчок.

Поскольку я все еще не отошла от Ксеркса, ледяные пальцы Кобры вызвали у меня спазм болезненного удовольствия.

Я буквально захлебнулась смазкой на его пальцах.

— А что ты чувствуешь к остальным из нас? — прошипел Кобра, наклоняясь ближе, а его глаза напоминали осколки изумруда.

Он ревнует.

Мои ноги подогнулись, когда его пальцы задели особенно чувствительную точку внутри, и рука Ксеркса на груди осталась единственным, что удерживало меня в вертикальном положении.

Его теплый член начал вибрировать у меня на пояснице.

Моему омеге нравилось меня сдерживать, пока его связанный по стае трахал меня пальцами.

Кобра подался еще ближе:

— Как там звучали те слова?

Он добавил третий палец, изогнув их так, чтобы они надавили на ту самую точку, и я просто стонала от изысканного наслаждения.

В глазах поплыло от тумана, пока он безжалостно работал пальцами, а Ксеркс держал меня еще крепче.

— Ах да, точно.

Кобра поднес свободную руку на мой клитор и ущипнул его.

Замороженная корица обожгла кожу, напоминая обморожение. Ксеркс медленно провел плоской стороной кинжала по моей груди. Он перехватил рукоять так, чтобы большой и указательный пальцы остались свободными.

Кобра задвигал пальцами быстрее.

Ксеркс царапнул ногтем мою грудь, а затем защемил чувствительный сосок.

В то же время Кобра зажал клитор и дернул его, одновременно вгоняя пальцы до самого основания.

Я подавила всхлип, чувствуя, как моя киска судорожно сокращается от эйфории, а зрение заволакивает пеленой.

Кобра усмехнулся мне прямо в лицо:

— Кончи для меня, котенок.

Ксеркс истязал мои чересчур чувствительные соски.

Кобра мучил мою изнывающую киску, а где-то рядом громко застонали еще два альфы.

Морозная корица, теплый каштан и густой сосновый аромат окутали меня плотным, сладострастным туманом.

Когда мое нутро наконец перестало трепетать, Кобра вытащил пальцы из меня и поднес их к губам.

Ксеркс напоследок ущипнул меня за сосок и мягко поцеловал в затылок.

— Блядь, это было горячо, — прорычал Ашер.

Он сжимал в кулаке свой татуированный член, с которого на пальцы капала белая сперма.

Джакс стоял неподвижно, широко раздув ноздри, а в его спортивных штанах высился гигантский бугор эрекции.

Окружающий мир приобрел нереальный, сновидческий оттенок, когда Джакс пересек комнату, взял руку Кобры и, поднеся к темно-розовым губам, жадно слизал с его пальцев мою влагу.

— Очевидно, — протянул Джакс, его низкий голос в точности копировал то, что я сказала пару минут назад.

— Что? — спросила я, чувствуя, как от пережитого оргазма трясутся ноги, а накопившаяся за последние часы усталость требовала только одного: свернуться калачиком и проспать несколько дней.

Джакс медленно провел языком по усыпанным драгоценностями пальцам Кобры, собирая каждую каплю.

— Очевидно, у Сэди фетиш на похвалу. Маленькая альфа любит, когда ею командуют.

Джакс выгнул бровь, напоминая о том, как он совсем недавно возвышался надо мной на коленях, заталкивая в мое горло свой проткнутый пирсингом член.

— Ведь так, любимая?

Ксеркс усмехнулся, а Ашер принялся снова яростно дрочить кулаком.

Мою кожу обсыпало мурашками, я отвела взгляд от мужчин, чувствуя, как лицо пылает от жуткого стыда. Несвойственная мне волна неуверенности скрутила желудок, и я вытолкнула себя из хватки Ксеркса.

Неужели они просто издеваются надо мной?

На ватных ногах, опустив голову, я зашагала по комнате в поисках своих спортивных штанов. Последствия оргазма оставили меня обнаженной и уязвимой.

Все мужчины по-прежнему были объединены стаей без меня и могли беспрепятственно общаться между собой. Раньше это не имело значения, но теперь казалось критически важным.

Может, они использовали меня исключительно ради секса?