Я прекрасно знаю, где его могила. Мама присылала фотографии не один раз, часто уговаривала меня приехать. В отличие от меня, она была на похоронах. Я не могла. Тогда срок был уже на подходе, и любое переживание могло плохо закончиться.

Подхожу ближе к могиле, и сердце болезненно сжимается. Всё это время я запрещала себе думать о том, насколько виновата в его смерти. Потому что иначе я бы просто сошла с ума от чувства вины.

Присаживаюсь возле памятника. Вокруг стоят свежие цветы, видно, что за могилой постоянно ухаживают. Нет ни пылинки, ни соринки. Внимание и забота чувствуется даже сейчас, когда его уже нет.

На глаза наворачиваются слёзы, потому что с памятника на меня смотрит Никита. Никита Зорин. Мой друг с самого детства. Тот, кто всегда пытался уберечь меня от бед, присматривал за мной и был моим защитником.

— Привет, Никит, — шепчу я, касаясь пальцами холодного камня. — Прости, что так долго не приходила. Я просто... не могла. Не хотела верить, что тебя больше нет.

Голос дрожит и ломается на последнем слове. Пионы в руках слегка дрожат. Я аккуратно кладу букет на могильную плиту, поправляя цветы так, чтобы всё было идеально. Мне хочется, чтобы хотя бы сейчас, хотя бы так, я могла показать, как много он значил для меня.

— Я ужасно скучаю, Никит. Ты всегда знал, как поступить. Всегда был рядом в самые трудные моменты. А я даже не смогла проститься…

Слёзы бегут по щекам. Я больше не пытаюсь их сдерживать.

Внутри всё болезненно сжимается. Я не могу поверить, что это действительно происходит, что это — реальность, а не кошмар, из которого я вот-вот проснусь.

После случившегося Никита долго лежал в больнице. У него были множественные переломы, внутренние повреждения. В тот день, когда Рамиля привезли на допрос к следователю, Никита почему-то оказался там же. Я до сих пор не могу понять, каким образом их оставили наедине. Почему никто не вмешался? Почему рядом не оказалось охраны?

Кадры с тем, что сделал с ним Рамиль, крутили по всем каналам. С каждым новым репортажем правды становилось всё меньше, её заменяли грязные подробности, слухи и домыслы. История стала настолько далёкой от реальности, что даже я начала сомневаться в том, что помнила сама.

У меня возникало множество вопросов. Каждый раз, когда я осмеливалась задать их маме, она начинала кричать. Обвиняла меня в безумии, в том, что я совершенно потеряла голову из-за «своего бандита». Но я не оправдывала Рамиля. Я просто пыталась разобраться, сложить логически всю картину. Почему всё было именно так? Почему именно Никита оказался жертвой?

Но Никита, несмотря ни на что, выкарабкался. Выжил. Вышел из больницы, восстановился, а потом уехал на реабилитацию к морю. Тогда казалось, что всё плохое позади. Что наконец-то его жизнь наладится, что он сможет оставить эту ужасную историю в прошлом.

Но судьба решила иначе.

На отдыхе произошла трагедия. Никиту сбила машина. Просто вылетела из-за поворота на полной скорости и даже не остановилась.

22. Глава 15 

— Не ожидал тебя здесь увидеть.

Я замираю. Холодная волна страха прокатывается по телу, словно касаясь каждой клеточки ледяным дыханием. Голос знакомый, слишком знакомый, чтобы ошибиться.

Делаю глубокий вдох, пытаясь унять бешеный стук сердца, и медленно поднимаю голову.

Передо мной стоит отец Никиты. Его лицо суровое, в глазах та же горечь и боль, что и раньше. В руках он держит букет цветов — точно такой же, как стоит в вазе возле памятника. Свежие, явно купленные сегодня утром. Значит, он приходит сюда постоянно.

— Здравствуйте, Андрей Сергеевич, — произношу я тихо, чувствуя, как сжимаются голосовые связки.

Он внимательно смотрит на меня, словно изучает, будто пытается понять, зачем я здесь.

— Давно приехала? — его голос хриплый, низкий.

— Пару дней назад, — тихо отвечаю я, не решаясь отвести от него взгляд. — Простите, что не пришла раньше. Мне… было трудно.

Он медленно кивает, взглядом снова возвращаясь к памятнику.

— Никита всегда говорил, что ты слишком близко к сердцу всё принимаешь. Я не злюсь, Богдана. У каждого своя боль.

Внутри всё сжимается ещё сильнее. Чувствую, как по щекам текут слёзы, и быстро их вытираю.

Я подхожу к нему ближе. Знаю, что эта потеря для него была почти убийственной. Мама говорила, что он ушёл в затяжную депрессию.

— Я и правда близко принимаю, я...

— На его похороны съехалось столько людей. Даже одноклассники. Кто-то из-за границы прилетел... Люди его любили.

Его слова звучат как упрёк. Да, возможно, я должна была собрать всю свою силу и приехать. Но я не могла. Точно не с животом. Точно не для того, чтобы дать людям повод для новых сплетен и чтобы не было лишних вопросов. Да и я боялась. Рамиль был в тюрьме, но Демьян… он бы всё понял. Увидел бы мой живот, и тогда я вряд ли бы смогла уехать и скрыть от Суворовых своих девочек.

— Я хотела приехать, правда, но не смогла. В то время... в моей жизни всё было слишком сложно, — шёпотом признаюсь я, опустив глаза и чувствуя, как от стыда щёки пылают огнём.