Чёрная папка — мутная тема. Головняка до хуя, а выхлоп непонятно будет ли вообще. Мы обычно туда закидываем сделки, в которых сомнительные схемы, непонятные владельцы и риск нарваться на проблемы. Та самая категория, когда интуиция орёт громче, чем голодный волк на луну.

— Не уверен, — задумчиво тру подбородок. — Мне доки не нравятся и история тачки тоже мутная. Нужно, чтобы ты всё пробил, посмотрел. Чуйка есть, что там машина замазана по самую крышу.

Ренат кивает, принимая серьёзный вид.

— Понял, посмотрю всё. Но если она и правда замазана, то нам туда лучше вообще не лезть. Гемора и без того хватает.

— Согласен, — киваю в ответ. — Потому тебе и доверяю. Ты по этой херне разбираешься лучше остальных.

Он снова хмыкает, явно довольный похвалой.

Дверь в кабинет резко распахивается, и на пороге появляется Ямин. Стоит ему заметить Ярого, как он сразу же сдаёт назад, будто наступил на растяжку.

— Стоять! — резко орёт Ренат, срываясь с кресла так, будто под ним только что рвануло.

Ямин обречённо выдыхает, закатывает глаза к потолку и замирает на месте.

— Блядь, да что за дни пошли?! — раздражённо бормочет он, — Я уже сказал, что понятия не имею! Никто не говорил, что эту камеру трогать нельзя!

— Какие ещё на хуй камеры? — моментально включаюсь я, потому что тема явно интересная и явно мимо меня прошла.

— Бешеный, хоть ты не лезь! — Ямин бросает на меня нервный взгляд, но тут же снова поворачивается к Ярому, который в его сторону шагает как танк, лицо уже покрывается красными пятнами от злости.

— А ты, блядь, хакер недоделанный… — с опасной ухмылкой цедит Ренат, сжимая кулаки.

— Могу и выключить эту камеру, только придётся к девчонке опять на хату ехать, — язвительно тянет Ямин, явно чувствуя себя на грани. — А ты, Ярый, пиздец какой нервный, когда рядом с ней кто-то крутится!

Громко ржу, потому что речь снова идёт про его ненаглядную сводную сестричку. Ярый становится настолько злым, что, кажется, воздух вокруг него начинает потрескивать от напряжения. Он резко приближается к Ямину, словно намереваясь переломать ему пару-тройку рёбер.

— Ты сейчас допиздишься, Ямин.

Ямин сразу делает шаг назад, поднимая руки в жесте «сдаюсь», но наглая ухмылка с его лица никуда не девается:

— Понял, брат, вопросов нет. Больше не лезу. Ну правда, не виноват я, что у тебя нервишки шалят от девчонки.

Ярый останавливается в сантиметре от его лица и смотрит так, будто реально готов проломить ему череп. Но затем выдыхает, с трудом берёт себя в руки и, процедив сквозь зубы, произносит:

— Починишь. Чтобы я не повторял.

— Сделаю, сделаю, — торопливо бормочет Ямин, пятясь к двери и не сводя глаз с Рената. — Честно, без базара.

Когда дверь за Ямином, наконец, закрывается, я смотрю на Ярого и уже не сдерживаю усмешку:

— А с нервами точно что-то делать надо. Иначе так и инфаркт можно схватить раньше времени.

Ренат бросает на меня мрачный взгляд и рычит:

— Я куплю успокоительное, как раз и тебе подкину, когда инфу пробью. Ты то у нас пиздец какой уравновешенный, да?

24. Глава 16. 

Я усаживаюсь на заднее сидение такси, но не могу унять бешеное биение сердца. В груди словно барабан, и кажется, что сейчас оно выскочит наружу. В голове кружатся мысли, одна страшнее другой.

Меня буквально трясёт от ярости. Я злюсь на слова отца Никиты, на то, как легко он повесил на Рамиля это ужасное обвинение, не имея никаких доказательств. Мне хочется кричать от несправедливости. Бешеный, конечно, способен на многое. Но на такое?

Даже если, по его мнению Никита заслуживал наказания, Рамиль не тот человек, который стал бы действовать настолько подло и скрытно. Он никогда не прятался, никогда не скрывал своих действий. Если он хотел наказать, он делал это открыто, чтобы все знали, что это его рук дело.

Его два года заточения хорошо об этом говорят.

Но… Господи, да я просто не верю, что Рамиль мог это сделать. Он не идиот, чтобы сидя за решёткой рисковать и множить свой срок на три, а то и на пять раз. Это просто не вписывается ни в какую логику.

Может быть, Демьян? Но нет… Я слишком хорошо его знаю. У Демьяна есть ребёнок, и он точно не стал бы так рисковать, не стал бы открыто идти против такого влиятельного человека, как отец Никиты. Никто в здравом уме не сделает из Зорина старшего своего врага просто так.

Особенно когда ты имеешь тех, кто пострадает за любой твой неправильный шаг. А Демьян имеет. Семью. И он ни за что не рискнёт ни Алиной, ни дочкой.

Получается, что Андрей Сергеевич просто пытается найти виновного в своём горе. Просто хочет списать этот несчастный случай на того, кто, по его мнению, и так виноват во всех бедах его семьи.

Я глубоко вдыхаю и пытаюсь успокоиться, но внутри всё ещё бушует буря. Мои пальцы нервно теребят ремень сумки, и я понимаю, что так просто не успокоюсь. И дело даже не в том, что я пытаюсь защитить Рамиля, а в том, что ненавижу несправедливость.