— Мне это все изрядно поднадоело. Что с тобой поступать так же, как с нашими женщинами, нельзя, это я тоже понял. Значит, пойдем по иному пути. Ты что раньше, Ниори, больше всего любила? Может, по чему-то скучала? Ну, что было самым красивым, ярким в твоей жизни? Отвечай! — Усадив меня на бортик пустой ванны, он впился в мое лицо взглядом. — Должно же быть что-то, что ты любишь? Что заставит тебя улыбнуться? Книги, сладости, игры, может, путешествие? Что ты любишь, Ниори? О чем тоскуешь больше всего? — допытывался он, глядя мне в глаза, не мигая.

Странный вопрос. Прикусив нижнюю губу, я призадумалась. Что я любила, что самое яркое? Ответ пришел сразу.

— Океан. Мое племя живет на островах. А вокруг безграничная гладь воды, сливающаяся с небесами. Песок и чайки в небе. Я тоскую по океану.

— Замечательно, — на губах Итана появилась торжествующая улыбка, — значит, мы едем смотреть на океан. Ты когда-нибудь видела его зимой, скованным льдом?

— Нет. — Признаюсь, он меня удивил. — Но разве это возможно?

Увидеть океан. Да, это мечта. Снова оказаться на берегу и узреть всю его мощь.

— Это легче, чем ты думаешь, — усмехнулся он, — два часа на лошадях, и мы на берегу.

— Ты правда отвезешь меня на побережье? — Я заглядывала в его глаза, пытаясь разглядеть там чувства.

— Если ты обещаешь мне сейчас умыться, причесаться и нарядиться, а потом позавтракать со мной и сходить в библиотеку, то мы поедем смотреть океан.

Дважды повторять не пришлось. Соскочив с бортика, отправилась к тазику с набранной водой. Ради океана я не только умыться была готова, а вымыться вся.

Через несколько минут, умытая и облаченная в плотное лиловое платье с красивым клинообразным воротничком, я поглощала завтрак. Легкий салат из овощей, несколько кусочков копченого мяса и нарезанный полосками сыр. Но мои мысли улетали далеко от вкуса яств, я грезила океаном. Присутствовал, конечно, на подсознании страх, что это розыгрыш и мы никуда не поедем, но я достаточно хорошо изучила Итана, чтобы не сомневаться в его обещании.

— Ешь больше, нам несколько часов ехать. В дороге толком не перекусишь. А я пойду распоряжусь насчет лошадей. — Итан практически вышел за дверь, когда до меня дошел смысл его слов.

— Итан, подожди, — остановила его. — Я ведь не умею ездить верхом.

— Совсем? — удивился он.

— Ну да. Я всего раз в жизни верхом скакала. Меня впереди везли и все время буквально на руках держали. Да и спала я тогда, ночь была глубокая. А коня впервые всего пару месяцев назад увидела. Я не смогу ехать на этом животном, я не справлюсь.

Признаться, моему волнению не было предела. Я ведь действительно не смогу. Страшно, да и не умею. Неужели теперь поездку придется отменять? Умоляюще взглянула на Итана, как бы прося что-нибудь придумать.

— А со мной в одном седле поедешь? — немного подумав, спросил он.

— Конечно, — обрадовалась я.

— Но ездить верхом тебе все же придется научиться, но этим мы займемся позже. Собирайся.

— Ага! — Подскочив, рванула к шкафу. — А что брать?

— Мы едем на два дня, поэтому возьми смену белья, платье да что-нибудь полегче, чтобы в доме ходить.

После этих слов Итан вышел из комнаты, оставив меня стоящей посреди комнаты в раздумьях. Замерев, подождала, пока щелкнет замочек, но этого не случилось. Не запер, значит.

Схватив сумку, с которой сюда и приехала, я быстро закинула в нее пару панталончиков, ночную сорочку, домашнее платье веселого желтенького цвета с кружевным воротничком и рукавами-фонариками. Потом прихватила теплую тунику и гамаши. Немного подумав, добавила ко всему еще носочки и тапочки. Закрыв сумку, отложила ее в сторону. Ну вот, я одета, и вещи собраны.

Два дня вне этих стен. Это же праздник. Океан. Интересно, какой он здесь, в мире снегов и льда? Скован и сломлен? Нет, такую мощь подавить невозможно. Океан несокрушим.

Дверь снова приоткрылась.

— Я все вещи сложила, когда поедем? — не оборачиваясь, спросила у Итана.

— Что, не терпится его окончательно к рукам прибрать? Рано радуешься, убогая, он еще не твой. Отъела мясо на костях, думаешь, красивее стала? Да нет, как была заморышем с глазищами на полрожи, так и осталась.

Обернувшись, увидела вошедшую Гласу. Сколько же в ней яду. Интересно, она сама себя не травит слюной своей? Погруженная в свою ненависть, Гласа даже не услышала, как в комнату вслед за ней вошел Итан и замер позади. Не выдала его присутствия и я, было интересно, как он отреагирует на ее слова. Но он молчал, лишь во взгляде появилась опасная сталь.

— Ты правильно вещички сложила, — продолжила свои словесные укусы Гласа, — теперь вообще проваливай отсюда, туда, откуда тебя Стужа принесла.

— Мне кажется, Гласа, это не совсем твое дело, — попыталась огрызнуться я.

Но куда мне с ней тягаться. Услышав мое замечание, она скривилась так, словно ей кирпич на ногу уронили. Бешенство, вот что испытывала она и даже не пыталась скрыть.