Умывшись, неспешно оделась. Все настроение, что было с утра, куда-то исчезло, и снова пришли уныние и обреченность. Ну вот и зачем меня было переселять, если тут комнаты, соединенные ванной? К чему все это? Вернувшись в его комнату, я замерла, облаченная в длинное скромное синее платье с высоким воротом-стоечкой.

Итан так и стоял у камина, словно и не двигался все это время.

— Она уедет, как только дороги откроем. Примерно через неделю. Я ей уже об этом сказал. Не скажу, что она рада, но так будет лучше.

— Мне все равно, что вы делаете со своими женщинами. Главное, чтобы меня это не касалось, — отчеканила я.

— Прекрати, Ниори! — наконец-то взорвался он и проявил хоть какие-то чувства. — Тебе нравится возводить между нами преграды и рыть пропасть? Хоть маленький шажок мне навстречу сделай.

— Мне просто страшно, очень страшно, — призналась я. — Не хочу заменить чью-то любовницу. Я так рвалась сюда. Север казался мне мечтой. Так хотела мужа, дом, семью. А теперь… теперь всего этого не будет.

— Почему же не будет? — Неспешно он приблизился ко мне и обнял. — У тебя все это уже есть, бегляночка. И муж, и семья, и дом. И мечта, какую захочешь. Только попроси меня хоть о чем-нибудь.

Теплые руки нежно гладили мою спину. Я ощущала легкие прикосновения губ к волосам.

— Много лет назад старая ведьма посмеялась надо мной и братьями и изрекла, что северные земли никогда не взрастят наших единственных. Не отыщем мы их, даже трижды обойдя весь Север. Мы и обошли, нашли тысячи сиятельных, наделенных магией женщин, и все не то. Изредка от них исходили тусклые ароматы, да, они были приятны, но не более. Годами я привыкал к мысли, что моя кровать останется холодной, сколько бы женщин я через нее ни пропустил. Дети, о них и мечтать не смел. Держать на руках своего сына и понимать, что не чувствуешь к нему ничего, кроме интереса. — Голос Итана надломился и перешел в шепот. — У моего отца было много женщин. Он любил укладывать в свою постель молоденьких девушек-Иных. Некоторые после рожали. Я, Сай, Вульфрик — мы дети от случайных женщин. Ненужные никому, случайно зачатые. А отец так и остался холодным, сошедшим с ума от одиночества стариком. Я не хочу повторять его судьбу. Для меня ты все! Моя! С той самой секунды, как увидел тебя сидящей в окне, ты занимала все мои мысли. А твой аромат оказался столь пленяющим, что обезумел! Именно поэтому я так озверел тогда, не мог простить злую шутку. Хотя сознайся ты тогда на кухне, что одурманила меня, я бы принял это. И был бы рад и такому искусственному счастью.

Итан так ласково прижимал меня к себе, его руки медленно блуждали по моему телу, вызывая мурашки на коже. Я уткнулась ему в грудь и ощутила любимый аромат яблок. Словно наваждение. В камине треснуло полено, и искры рассыпались по песчаной насыпи на полу перед решеткой. Я не знала, что сказать в ответ на его откровения. Наверное, нужно было признаться в чем-то сокровенном, но в голову лезло совсем не то.

— Ты молчишь, — не выдержал мой мужчина. Раскрывать душу перед другим всегда сложно, никогда не знаешь, чем ее наполнят в ответ.

— В голову приходят только глупости разные, — честно призналась я.

— Какие?

— Всякие, но ни одной стоящей умной мысли. — Я обняла его за талию и теснее прижалась к шелковой рубашке щекой. — Я так тщательно планировала свою жизнь на Севере. В мечтах было многое: и матрас с первых зарплат прикупить, и занавески лиловые на окно.

— Ну, матрас я тебе свой отдам, занавески вешай любые, какие захочешь, можешь их вообще менять каждый день, — серьезным тоном заявил Итан.

— А книги мои вернешь? — Я решила, что наглеть, так по полной.

— Ну, — протянул он задумчиво, — мы можем определить их в библиотеку. Боюсь, что Сай и Каил так просто с ними не расстанутся.

— Но они же мои, вы их нагло присвоили! — Моему возмущению предела не было.

— Ну, это как посмотреть, бегляночка. Ты ведь теперь моя, а значит, все, что есть у меня — твое, а что имеешь ты — мое. Получается, книги общие. Братья тоже часть твоей семьи. Неужели ты настолько жадина, что не дашь им потешить себя этими фолиантами?

Вот же хитрец. Нет, ну как все обставил. И ведь не придерешься к его словам. Хотя мы тоже не простушки.

— Тогда получается, что все книги, что в твоей библиотеке — мои? — О, да, я их успела приметить, несколько стеллажей, битком набитых разной литературой. — Думаю, смогу найти там хоть что-нибудь стоящее, — поддела я его.

— Весь дом в твоем распоряжении, Ниори.

Неплохо. Может быть, все не так уж плохо. Мы с Селестиной тут развернемся. Но кое-что все же нужно уточнить.

— Получается, мы с Селестиной как бы хозяйки? — Подняв голову, я всматривалась в его лицо, ожидая ответа.

— Да, — просто ответил он безо всяких лишних эмоций, — она в своем крыле, а ты в моем.

— А кухня? Могу я что-то изменить там?

— Кухней Гласа занимается, — выдал он. — Там у них все отлажено…

Я замерла. Вот надо было Итану о ней вспоминать?!

— А, забыла, прости, твоя любовница, — грубо перебила его я, — тогда, конечно, на кухню нам лучше не заходить.