— Я ведь сказал, что она уедет через неделю, ты дослушала бы сначала, а потом бурчала, как старушка, — беззлобно подколол меня этот несносный тип.

Неужели он не понимает, как мне неприятно обсуждать или даже слышать о его любовнице? Гласа вела себя в доме как состоявшаяся хозяйка. Представляю, насколько она меня ненавидит. Теперь понятно, почему она так шипела на меня. Вдруг захотелось и ему вот так же ответить, припомнить мужчину, что был в моей жизни, чтобы понял, каково это — слышать из уст той, что должна быть только твоей, восторженные или просто нежные слова о другом. Вызвать ревность. Интересно, а станет ли он мучиться этим чувством?

— Прости. — В моем голосе слышалась кротость, но я задумала коварство. Отстранившись от него, вновь подошла к шкафу. На полочках была аккуратно сложенная одежда. Платья, нижнее белье, сорочки, гамаши и чулочки, висели туники и даже женский кафтан.

— А где моя куртка? — Я отвернулась, поэтому мою подлую улыбку увидеть он не смог. — Это подарок Вьюго. — Выдержала паузу, делая вид, что призадумалась. — Странно, ты сказал, что я пахну веником из полевых цветов, а он, что травой после дождя поутру. Мне как-то его вариант больше нравится. А почему так? Почему запах вы слышите по-разному?

Вот теперь осталось сделать лицо проще и наивнее и ждать реакции. Приревнует или нет? Обернувшись к Итану, я мгновенно пожалела о своей проказе. На меня в упор, не мигая, смотрел Иной-туманник. И взгляд этот был наполнен тихим бешенством.

— Тех вещей нет, — с шипящими интонациями процедил он, — я лично сжег их. У тебя не будет ничего, напоминающего о нем. — Сглотнув, отступила, совсем не такой реакции я ожидала от своего мужа. — Ты пахнешь полевыми цветами и утреней росой. Я найду и уничтожу этого жалкого Древнего, если ты хоть раз еще назовешь его имя. Ты поняла меня?!

Он смотрел в упор, словно гипнотизировал. Значит, ему можно своих любовниц вспоминать, а мне и имени другого произносить не разрешено? Благоразумно промолчав, закрыла изящные дверки шкафа из светлого дерева. Продолжать разговор смысла не имело. Дерзить ему или пререкаться — себе дороже.

Не зная, куда себя деть в этой комнате, прошла к окну и выглянула на улицу. По дорожкам аллеи бегали дети. Мальчишки носились сломя голову, догоняя друг друга. Падали и хохотали. Непроизвольно улыбнулась и я. Ничего, и я буду счастлива.

За моей спиной хлопнула дверь. Ну и ладно, со временем все уляжется. Все встанет на свои места. Не может же всегда быть плохо, и в моей жизни из-за тучек выглянет солнышко. Все еще улыбаясь, я погладила холодное стекло, за которым малыш пытался угнаться за своими старшими друзьями. Видимо, он был водой в игре, с упорным отчаянием он семенил на некрепких ножках и, расставив ручки в стороны, норовил задеть кого-то из друзей. Ему не поддавались, не делали скидку на возраст и мелкий рост. И это правильно, только так вырастают сильными, ловкими и смелыми. Только так.

Глава 25

Прошло несколько недель. Моя жизнь превратилась в одно сплошное ожидание. День за днем я сидела в комнате и часами смотрела в окно. Словно сглазила сама себя. Все вокруг потеряло краски. Просыпаясь на утренней заре, ждала лишь сумерки, лишь бы день прошел.

Итан запер меня в своей комнате и не позволял выйти, изредка пуская ко мне только девочек с кухни. Но и с ними поговорить почти не удавалось. Под пристальным взором вардигана они быстро прибирались в помещении и накрывали на стол. Грязную посуду с подносом Итан уносил всегда сам.

Он вообще вел себя странно. Иногда после длительного отсутствия он приходил с люто горящими лиловым костром глазами. Он него разило смертью, кровью и моим отчимом. Я чувствовала, что зол Итан не на меня. В такие дни он буквально топил меня в своей нежности. Обнимал, целовал и долго сидел у камина, удерживая меня на руках. А еще кормил так, словно пытался наверстать все голодные годы. В моем рационе появились яблоки в огромном количестве, а также овощи. На тарелочке у кровати всегда лежали сладости: карамельки и леденцы.

Но были и иные дни, когда я стояла в одиночестве у окна. Он уходил с рассветом и возвращался затемно. Постоянно молчал и хмурился, разглядывая меня. Столько боли и жалости я замечала в его взгляде. Итан отворачивался и вовсе выходил, оставляя меня в тишине. Становилось страшно, одиночество сгрызало изнутри. В один прекрасный момент я решила, что лучше закрыться от него, чем впускать в свое сердце. Так будет проще и спокойнее.

Каждые два дня в комнату приходила Гласа, окатывая меня презрением и скалясь улыбкой гадюки. Она приносила новую стопочку чистой выглаженной одежды и не торопясь складывала ее в шкаф. А еще она пользовалась моментом, чтобы укусить меня побольнее. Ее злобные слова жалили меня, она получала удовольствие, рассказывая, как ее балует в постели Итан. Какие подарки он ей дарит. Со сладкой улыбкой она описывала их совместное будущее, в котором мне места не было. Открывала мне глаза на то, где проводит время мой муж, когда отсутствует в комнате.