Оставшись в комнате одна, прошла в ванную и включила краны, отрегулировав температуру воды. Сев на бортик, наблюдала, как она медленно наполняет деревянную лохань. Как же быстро человек привыкает к хорошему. В храме мы мылись раз в неделю, черпая воду из колодца. Строгий лимит — одно ведро на одну послушницу. А про плен и говорить нечего. Раз примерно в тридцать дней гуроны вскрывали заслон и пускали поток воды в пещеры, где содержались пленники. Таким образом они смывали кровь и испражнения с полов, ну и заодно устраивали водные процедуры своим полуживым постояльцам. Это было ужасно. Огромный поток сносил все на своем пути. Я хваталась за прутья клетки, чтобы меня не приложило о них головой или спиной. Те, кто были слабы, так и тонули, не способные подняться и барахтаться в водном потоке. Сколько их было в моей жизни, таких жутких ванн? Сколько раз захлебывалась этой грязной смрадной водой? Не счесть! Выбравшись, я пару дней провела, отшкрябывая от себя слой грязи, раздирая кожу в кровь. Мои волосы, слипшиеся, лишенные цвета, висели колтунами. Я срезала их ножом, стараясь хоть немного привести себя в человеческий вид. Сколько слез тогда пролила и сколько боли вытерпела.

Нет, мне не жаль Хорудо из племени Айгор. Он заслужил то, чему я его подвергла. Это за мою сломанную жизнь. За всех тех, кто умирал, истекая кровью под ним, моля о пощаде. За всех тех девочек. Не выдержав, расплакалась. Мне его ничуточки не жаль. Я бы вновь и вновь вонзала нож в его гнилое тело.

Гора моей одежды валялась на полу, а я, обнаженная, сидела по грудь в воде в ванне и выплакивала все свои обиды, что копились годами. Слезы скатывались по лицу, а я копалась в памяти, выуживала из ее недр то, что старательно забывала в течение всей жизни. Вспоминала лица и имена тех, чья смерть случилась у меня на глазах. Сколько же их было. Девочки, женщины и мужчины, разорванные, окровавленные, со стеклянным взглядом, устремленным в небо. Меня трясло от ужаса и бессилия. Я била руками по воде, но это не помогало. Легче не становилось, напротив, волна воспоминаний грозилась потопить меня в омуте отчаянья.

— Ниори? Что ты делаешь? — Голос вардигана стал последней каплей. Сжав ладонями виски, я просто завалилась набок, уходя под воду с головой. Вода хлынула в легкие. Но даже испугаться не успела, меня выдернули из воды.

— Все, хорошая моя, успокойся. Все уже позади, больше тебя никто не обидит.

Я не слушала его. Зажала уши ладонями и буквально выла в голос. Так плохо мне не было никогда прежде.

— Все, это уже предел. — Вардиган вынес меня в комнату и уложил на постель. Сверху накинул теплое одеяло.

Сжавшись клубочком, я продолжала поскуливать. Все попытки взять себя в руки рушились под натиском воспоминаний, которые лавиной накатывали на сознание. Казалось, что голова просто взорвется от потока информации, или, что еще хуже, я стану совсем безумной. Время потеряло свой ход, перед глазами все мелькали и мелькали лица, имена, события, места, о которых прежде не вспоминала. Обрывки фраз. Тысячи голосов одновременно звоном раздавались в голове. Они говорили и говорили.

— Замолчите! — взмолилась, кажется, уже вслух. — Пожалуйста, замолчите! Замолкните хоть на секунду…

Но никто не внимал моим мольбам. Гул нарастал, грозясь раздавить меня, уничтожить.

— Замолкните, прошу вас…

В носу странно защипало. Проведя по нему ладонью, я обнаружила кровь на руке.

Я выла в голос, умоляя своих терзателей перестать говорить со мной. Зажимала уши. Орала, пытаясь заглушить их, но ничего не помогало.

— Как давно это с ней? — К гомону чужих безликих голосов присоединился еще один.

— Я нашел ее в ванной пару минут назад.

Кто-то обхватил мою голову руками и сильно дернул вверх.

— В глаза смотри, Ниори. — Приказ, произнесенный таким командным тоном, быстро долетел до моего сознания сквозь сводящий с ума гул. Распахнув глаза, увидела перед собой гера Каила. Его взгляд завораживал, а я и не сопротивлялась. Яркий солнцеподобный огонек заполнял радужку его глаз, расползался и заполнял собой все вокруг. Мир окрасился в медовые тона, а потом наступила мертвая тишина. Ни звука, словно я заперта в высокой башне, и на мили вокруг ни одной живой души.

— Как хорошо, — простонала я чужим хриплым голосом. — Они ушли, замолчали. Их больше нет.

— Они есть, Ниори, но теперь они будут говорить с тобой по очереди. Память будет возвращаться постепенно, — единственный доносившийся до меня голос Каила был нежен и ласков. — А если захочешь что-либо забыть, я помогу тебе и в этом.

Чьи-то руки приподняли меня и усадили на что-то очень теплое, но жесткое. Сладкий яблочный аромат окутывал и успокаивал.

— Хочу, хочу забыть. Все хочу забыть, что было до Тумана. И не вспоминать никогда более.

— Это часть тебя, девочка, — прошептал Итан мне на ухо, — без нее ты перестанешь быть собой. Подумай хорошо.

Шмыгнув носом, я осознала, что в чем-то он прав. Забыть все то, что было, означало стереть всю свою жизнь. Остаться младенцем во взрослом теле. Перестать быть собой.