Я всегда знала, чего хочу… но в последнее время моё желание колеблется.

Что-то перевернулось во мне в ту ночь в мотеле с Гарри. Увидев, как глубоко лежат его шрамы и насколько неоспорима его ненависть, я почувствовала что-то настолько сильное, что это разрушило мой здравый смысл. И я не могу позволить этому случиться снова, как бы сильно часть меня ни жаждала его.

Мне трудно прояснить мысли, кроме глубокой ревности. Меня так раздражает, что у Гарри эмоции целы, пока я чувствую, что разваливаюсь изнутри в ментальной борьбе, голова тянет в одну сторону, а сердце в другую.

Стоит ли оно того? Этот вопрос продолжает преследовать меня.

Я не знаю, и я не хочу знать ответ.

Измотанная и морально истощённая, я избегала его, проводя большую часть дней в конференц-зале, уткнувшись в стопки документов, глаза щиплет от яркого экрана ноутбука Техногика Дэна, пока мы перебираем бесконечные планы.

Ричард оказывает сильное давление на рекрутов, опасаясь, что Паоло Риччи всё ещё отчаянно пытается разрушить баррикады, которые мы возвели. Моя интуиция недавно пыталась предупредить меня, что он затевает что-то ещё, но я убеждена, что это лишь очередной осколок моего искажённого разума. В знак благодарности за нашу тяжёлую работу он даёт всем выходной, и мы проводим ночь в «Чекерс» в Сохо. В том самом баре, который преследует мои сны.

Я не осознаю, насколько сильно это место терзает мою память, пока не делаю глоток за глотком с каждой нежелательной мыслью, всплывающей из прошлого. Приветствуя жжение в горле, я пью.

И пью.

И пью.

И пью.

Я полный хаос.

И мысль о том, что кто-то вроде меня — с таким высоким положением в «Круге» — не может позволить себе этого. Возможно, если я явлюсь с этой отвратительной версией себя на поверхности, они не увидят, насколько я разрушена внутри.

Я поднялась по карьерной лестнице, и я должна чувствовать себя победительницей. Но когда я смотрю на бар и вижу Гарри, общающегося с какой-то случайной женщиной, я чувствую себя жалкой и совершенно бесполезной.

Словно это очередное ограбление и моя жизнь на кону, я анализирую варианты, обдумывая лучший сценарий. Размышляя о том, как избавиться от этих чувств. Возможно, если я уступлю тому голосу в голове, который напоминает мне о плохих решениях, они наконец оставят меня в покое. Если я совершу один из худших грехов, возможно, я смогу развеять туман, поглощающий меня. Бог знает, я совершила достаточно ошибок. Что изменит ещё одна?

А мужчина вроде Гарри, его слабость кроется исключительно в ревности.

К сожалению, он больше не заботится обо мне, не говоря уже о той белой горячей ревности, которую он бы чувствовал, если бы я была с другим мужчиной, что оставляет мои варианты крайне ограниченными. Есть лишь несколько мужчин, которые могут действовать Гарри на нервы, и один из них стоит у бара с бокалом в руке.

Я пробираюсь сквозь толпу пьяных и, споткнувшись на ступеньках, оказываюсь рядом с Энди. Положив руку ему на локоть, я киваю в сторону танцпола.

— Пошли, потанцуем со мной.

В его глазах паника.

— Эм…

Его глаза покрасневшие, поэтому я не сомневаюсь, что он под чем-то покрепче. Когда он наконец соглашается, он извиняется перед человеком, с которым разговаривал у бара. Это привлекает внимание Гарри, его изумрудные глаза сужаются в щёлки, когда он с беспокойством наблюдает.

Потянув Энди за руки, я кладу их себе на талию и обхватываю его шею, двигаясь в такт музыке. Это чувство вызывает у меня отвращение, но я списываю это на чрезмерное употребление алкоголя — я опустошала бокалы, как воду.

Голова Энди падает на мою, и он бормочет:

— Нам не следует этого делать.

Он опускает голову мне на шею, и я запускаю пальцы в его волосы. Странное ощущение ползёт по моей коже, когда я чувствую, как губы Энди касаются моей ключицы. Я отказываюсь поворачиваться к пронзительному взгляду Гарри, боясь, какие эмоции это может вызвать.

— Ты больна, — доносится мужской голос. Мне так, блять, стыдно.

Я зажмуриваюсь, пытаясь пересилить.

«Просто потерпи ещё несколько секунд, Джиджи», — умоляю я себя мысленно. Ещё несколько секунд, и боль утихнет…

Но это слишком.

Я заставляю своё подсознание зайти слишком далеко, проваливаясь в глубокую яму бесконечной тьмы. Мои ногти впиваются глубоко, жаждая побега, приветствуя эту онемевшую реальность, пока мои ослабшие чувства не уйдут.

Я становлюсь ничем, заключённая в кокон тьмы.

Я дышу, но могла бы и не дышать.

Мне нужно выбраться.

Но я не хочу.

— Ты пахнешь розами, — бормочет Энди, нарушая мою сдержанность. — И плохими решениями.

Я едва слышу его сквозь рёв в ушах.

Когда слова Джека пытаются пробиться, я погружаюсь глубже в тёмную часть своего разума. Его слова бьют с яростью, но отскакивают от щитов, которые я возвела.

Но мой собственный голос кричит: «Энди как брат! Что ты делаешь?»