Я замечаю напиток, который оставила нетронутым. Шампанское искрится чрезмерной пеной, и если бы не увеличение пузырьков, я бы подумала, что напиток не тронут.

Но, к сожалению, я не раз сталкивалась с такими ситуациями.

Ублюдок попытался подсыпать мне что-то.

Садистская ярость охватывает меня, и я горько смеюсь. Слава богу, мы уже планировали убить этого человека сегодня вечером.

Поскольку Ричард просил нас завоевать доверие Лоренцо, это означало, что я должна сделать глоток, притвориться невинной и позволить эффекту подействовать, надеясь, что Гарри всё поймёт.

Но гнев заставляет меня спросить:

— Ты правда думал, что я не замечу? Какой смысл брать женщину против её воли?

Лоренцо откидывает голову, шок охватывает его лицо. Он сжимает ткань моего платья, и я поднимаю подбородок, отказываясь сдаваться под его взглядом.

— Почему бы нам не сделать это интереснее? — спрашивает Гарри, привлекая моё внимание. За этим столом пятеро мужчин, и он смотрит каждому в глаза. Но он больше всего заинтересовывает Лоренцо, спрашивая: — Поставьте на кон что-то более ценное.

Сжимая моё платье сильнее, Лоренцо выбивает воздух из моих лёгких.

— Я слушаю.

С костями в руке Гарри перекатывает их между пальцами и говорит:

— Простая игра на удачу и человек, который хочет завести друзей. Если я выброшу шестёрку, вы сядете и выпьете со мной. Поговорим о делах.

— А если ты не выбросишь шестёрку?

Гарри усмехается.

— Если я не выброшу шестёрку, ты получишь девушку.

Я моргаю.

Лоренцо хохочет и качает головой.

— Ты, должно быть, плох в математике, потому что это вряд ли честная сделка с твоей стороны.

Гарри пожимает плечами, будто проигрыш ничего не значит.

— Она мне особенно не нравится, и ты окажешь мне услугу, забрав её с моих рук.

Зелёные глаза наконец поворачиваются ко мне, но они ничего не выражают. Ни проблеска раскаяния за то, что он поставил мою жизнь на кон. В такие моменты трудно напоминать себе, что я сама поощряю такое поведение между нами.

Гарри просто играет теми картами, которые я ему сдала.

Так почему же это так ранит?

Словно Лоренцо уже выиграл, он обхватывает меня руками за талию и притягивает к своей груди.

Гарри не моргает при этом зрелище.

Ни разу.

Губы касаются моей шеи, застоявшийся дым разливается по коже, когда Лоренцо рычит:

— Давайте играть, парни!

* * *

Лоренцо качает головой в полном неверии. Он смеётся, продолжая качать головой, и говорит:

— Я правда не могу поверить, что ты выбросил шестёрку. Удача, должно быть, на твоей стороне, парень.

Открывая двойные двери, Гарри отвечает:

— Я никогда не верил в удачу.

Мои шаги сбиваются, когда Лоренцо замирает, его глаза оглядывают кухню ресторана. Она пуста, но уставлена техникой, включая печи, холодильники и так далее. Стены и пол ослепительно белые и вот-вот будут испачканы кровью, когда Гарри приказывает:

— Пригнись.

Я мгновенно приседаю, когда он размахивает руками, бицепсы напрягаются, и он опускает топор на череп нашей жертвы.

Топор застревает в месиве, и Гарри прижимает свой чёрный ботинок к животу Лоренцо, сильно пиная его. Кровь брызгает от удара, когда лезвие легко выскальзывает, позволяя итальянцу упасть на пол, как кусок гниющего мяса.

Гарри сжимает колени, топор всё ещё в руке, чтобы перевести дух.

— Мило, что мы выбираем одно и то же оружие. Даже романтично, если честно… но я бы справилась лучше.

Он фыркает сквозь прерывистое дыхание. Топор падает на пол с глухим стуком, и Гарри разминает ладони, чтобы восстановить чувствительность. Он фыркает на волосы, свисающие со лба.

— Мне вообще нужно знать, почему ты рубишь людей топором? — Он качает головой, будто уже принял решение, и говорит: — Давай уберём это. Затем разберёмся со спальными местами.

Он поворачивается ко мне спиной, потягиваясь и направляясь к оборудованию. Словно мои ноги живут своей жизнью, я встаю над телом Лоренцо и смотрю вниз. Кровь течёт из раны на голове, и я с трудом отвожу взгляд от лужи.

Возможно, на оттенок темнее, это так же жутко похоже на того охранника с похожими звериными намерениями. Который хотел «заставить» меня, если я не подчинюсь…

Знал ли Гарри, что сказал мне Лоренцо? Знал ли он о его истинных намерениях? Было ли ему вообще не всё равно?

Конечно, нет.

— Джиджи, — осторожно говорит Гарри, будто слышит, как мои мысли уносятся к нему.

Глядя сквозь густые ресницы, я смотрю на него. По-настоящему. Я зла — так, блять, зла — и горька от того, что он был готов так легко продать меня. Но ещё больше я разочарована в себе за то, что была ошеломлена.

Голос кричит внутри, напоминая, что я сама прошу об этом каждый день. Это то, чего я хочу.

Я знаю, что это так, но… но…